На курсах сходок нет, бюллетени прекратились. Университет решено открыть временно, до 12 марта, выжидая возвращения высланных товарищей.
Была в библиотеке. Собрались: К-нская, Ек. II. Б-нов, Э.И. М-ова. Увидав меня, О.Ю. воскликнула:
– И вы с ними! – Она волновалась.
– Что хотите вы делать? 500 человек уходят… Да ведь это – стачка!
Настроение всех собравшихся было тревожное.
– Что Н.П. – хлопочет?
– Да, конечно, ему обещают… (Дело шло, очевидно, о 24-х).
– А знаете ли, в воскресенье министр (Боголепов, конечно) призывал Н.П., держал его от 2-х до 5-ти часов, и Н.П. говорит, что он только потому не подал в отставку, что считает это в данный момент трусостью.
– Ну, вот и дождетесь, что Н.П. уйдет, и вам посадят какого-нибудь… – воскликнула О.Ю.
– С ними нельзя теперь говорить! – махнула рукой Б-нова и ушла в соседнюю комнату, так как в дверях библиотеки показалась баронесса И.
Я с трудом сдерживала улыбку: гордое сознание силы, сознание всей внушительности манифестации – вызывало эту улыбку. Этого боялись и, высказывая так ясно свои опасения, только увеличивали в нас сознание этой силы. Мы теряли, уйдя с курсов, но выиграем нравственно… Вечером пошла к Фаминцыну, и хотя говорить пришлось недолго – все же я узнала очень важную вещь: будто бы министр увольнял слушательниц
…Один из профессоров не читал своей обычной лекции, а вместо этого зло издевался над нами, 30–40 человеками, которые сидели на лекциях. Он начал свою речь ироническим замечанием, смысл которого поняли только двое, которые демонстративно вышли из аудитории. Он продолжал в том же духе; говорил о том, как они могут слушать лекции, когда их товарищи не ходят на них, предложил им ходатайствовать перед временным правлением за уволенных и, наконец, сказал, что это движение – беспримерное в летописях университета, в русской истории. «И во всемирной!» – сказала И., желая, очевидно, сыронизировать. Профессор возразил, что подобное было уже в Сорбонне. Так он беседовал около часу. И когда кончил, то нашлась одна дура, которая спросила:
– А второй час вы будете читать? – вот истинно христианский поступок: ударили по ланите – я подставила другую. Какой позор! А профессор вышел в залу и очутился среди большинства, которое расходилось после короткой сходки; видимо сочувствуя нам, он рад был поговорить…