Минуя несколько кроватей, он опять остановился, велел выдвинуть одну из них на средину, чтобы студенты лучше видели, и попросил обнажить больного.

Это был рабочий лет пятидесяти. Среди белой простыни темным пятном выделилось волосатое, худое, донельзя истощенное тело; ужасная краснота и опухоль покрывала его правую руку и шла по боку. Тонкие худые руки медленно задвигались, больной поднял на нас свои растерянные глаза и тихо ответил на вопрос интерна: как вы себя чувствуете?

– Теперь гораздо лучше, только сил нет.

Это, очевидно, был «интересный» случай. Интерн говорил долго, Dieulafoy после него – еще дольше, но, увы! среди массы непонятных специальных слов я могла понять только одно – что больной был ушиблен вагоном и, очевидно, произошли какие-то осложнения. При взгляде на эту ужасную опухоль у меня мурашки пробегали по коже, и я инстинктивно опускала глаза, боясь, что в них все прочтут сострадание и ужас и поэтому узнают, что я не врач.

Наконец длинное объяснение кончилось, Dieulafoy перешел на другой конец залы, куда быстро шел к своей кровати какой-то рабочий; Dieulafoy велел выдвинуть ее – и рабочий лег, раздеваясь… Это, очевидно, был больной, только что пришедший в больницу. Все студенты с любопытством столпились около него. Dieulafoy начал осмотр.

– Сколько вам лет?

– 38.

– Давно вы больны?

– С первого ноября.

– Уже три недели? Отчего вы раньше не обратились к врачу?

– Я думал, что это пройдет.

Насмешливая улыбка проскользнула по лицам студентов. Но лицо знаменитого профессора оставалось бесстрастно и спокойно. Он ничего не сказал и жестом полководца, призывающего войска на поле сражения, пригласил интернов сделать диагноз.

– Daniel, начните вы!

По некрасивому лицу бойкого интерна пробежала смешная ужимка.

– Ma foi, voilа un cas très difficile²⁰⁶, – откровенно признался он.

Студенты засмеялись.

– Ничего, ничего, – одобрил его Dieulafoy. Интерн исследовал больного, потом осторожно начал выводить свои заключения:

– C’est un chancre mou²⁰⁷, – объявил он.

Chancre, думала я… это в русском языке есть такое слово, что-то такое слыхала, но что это за болезнь – не припомню.

– Теперь вы, Marignan, – вызвал Dieulafoy другого интерна.