Я сидела, слушала, ничего не понимая, и думала – наверно, и он так теперь сидит и слушает или, быть может, сам тоже демонстрирует больных.

Лекция кончилась, Dieulafoy вышел, за ним потянулись студенты… Элегантный экипаж, запряженный парой лошадей, ожидал его на дворе. Он вскочил в карету быстро и легко, как юноша.

– Вот зарабатывает в Париже, как никто – говорила la belle Roumaine, задумчиво глядя вслед удалявшемуся экипажу. – Собственный отель на avenue Marignal. А какие деньги ему в Лондоне платят! Не правда ли, хорош?

– Очень; только… в его взгляде есть что-то хищное… это несимпатично.

– Ну, а мне так очень нравится. Как вы думаете, сколько ему лет? 61 год.

– Неужели? – искренно удивилась я. – На вид невозможно дать более 50 и даже меньше.

Как французы долго сохраняют молодой и свежий вид… Мы пошли домой. И всю дорогу я думала о нем. Посещение больницы напомнило его еще ярче, приближало к нему… Ведь в этот же час он так же обходил палаты со своим главным врачом…

Четверг, 21 ноября.

Сегодня приемный день в Брока. Давно не видалась ни с Анжелой, ни с madame Delavigne.

Когда я пришла – почти у всех кроватей уже сидели посетители; а около m-me Delavigne было общество молодежи. Анжелы не было: к ней тоже пришли, должно быть, посетители в маленьком павильоне.

Madame Delavigne представила меня: красивая, молодая пара были муж и жена Пеллье, а высокий стройный брюнет – их общий знакомый, тоже интерн из госпиталя Сент-Антуана – monsieur Рюльер.

Madame Pellier заговорила со мной, расспрашивала, где я учусь, madame Delavigne продолжала начатый разговор с интерном.

– Il était avec Lencelet, vous savez ce jésuite²¹¹.

– Ah, oui²¹², – ответил Рюльер, вдруг услышала я.

Они смеют называть его иезуитом! за что, почему? и кто же? сама m-me Delavigne, добрейшая душа, которая мухи не обидит… Что же, как же… и мне надо было сделать над собой страшное усилие, чтобы отвечать m-me Pellier на ее вопросы…

Рюльер, веселый и подвижный, рассказывал m-me Delavigne о больнице Сент-Антуана, a monsieur Pelleir – пассивный и молчаливый, внимательно слушал, посматривая на свою хорошенькую жену, которой, наконец, надоело интересоваться юридическим факультетом, и она воскликнула с живостью, обращаясь к m-me Delavigne:

– Вот он в мае кончает… надо и о женитьбе подумать.

– Мне жениться? ни за что! – воскликнул Рюльер. – J’en ai assez²¹³.