Одна из них – худенькая брюнетка лет под 40, вся накрашенная, привлекала мое внимание. Она все время вертелась около нас, стараясь привлечь внимание Danet. Ее жалкое, худое, с выдавшимися лопатками тело производило впечатление чего-то детского, беспомощного.

Я видела, как внизу в зале Danet танцевал. Как молодое животное – он наслаждался в этот вечер щедрою прелестью и красотой окружавших женщин…

– Смотри, Lydia, – Диана, Диана.

– Кто это Диана? – спросила я.

– Она позировала для Парижанки на всемирной выставке.

Молодая красивая женщина в чепце с завитушками на висках прошла мимо.

– Видишь, она поправилась, – долетел до меня отрывок разговора.

– О чем это, Danet? – тихо спросила я.

– Да была больна сильно эта Niniche… сифилисом.

Он сказал это просто и спокойно, как будто дело шло об инфлюэнце.

Что-то толстое и мягкое, как подушка, терлось около меня. Я обернулась.

Толстый низенький интерн танцевал около меня и силился обхватить. Чувство несказанного омерзения охватило меня. Но, помня обещание, данное Danet, я не смела оборвать его и только грациозно уклонилась в сторону.

Danet подоспел ко мне на помощь.

– Римская патрицианка не привыкла к свободному обращению с ней клиентов, – комически-важно произнес он, покрывая меня своим плащом и уводя от него.

– А, что? хорошо я ответил?

– Прекрасно.

Толпа понемногу редела. Его нигде не было. Я проследила все уголки залы… очевидно, он уехал давно. Начался ужин.

Прислуга торопливо разносила приборы и мелкие картонные тарелки и большие корзины с холодной закуской. Я сидела с Шарлем, а Danet за одним столом с большой веселой компанией женщин и мужчин.

Одна из них, толстая блондинка, схватила Шарля. Тот совсем смутился. А женщина хохотала и обняла его еще крепче.

Моя рука инстинктивно поднялась, чтобы защитить ребенка от этих грязных ласк… В ту же минуту кто-то грубо сжал ее, так что браслет до боли врезался в кожу…