– Кому же ехать?

– Да вот новый член, Дьяконова, она в первом заседании не участвовала, так пусть теперь поработает – протянул мне список один из студентов.

Я взяла список и обещалась сделать все, что могу.

– Уж вы постарайтесь, а то – на вас последняя надежда.

Хорошо. Постараюсь. Если ни на что больше не годна – хоть билеты продам. И никакие лестницы, этажи и расстояния теперь не пугают меня…

23 декабря, понедельник.

Устала смертельно. Бегала с девяти утра до девяти вечера.

24 декабря.

То же самое. Поднималась и спускалась по этажам, из квартиры в квартиру. Квартиры в Елисейских Полях и скромные комнатки Латинского квартала. Безумная роскошь обстановки – в одних, скрытая бедность – в других. Какое богатое поле для наблюдений, какой материал для романиста! Только я-то не сумею воспользоваться всем этим.

Чем богаче квартал, чем богаче квартира, тем менее она доступна. Богатый еврейский банкир Caran-Denvière, женатый на русской, не только не принял меня, но даже и билет возвратил под тем предлогом, что жена уехала.

Зато нет ничего симпатичнее русских интеллигентов. Поднимаясь в их скромные квартиры, я знала наверное, что буду принята, как человек, что меня не посадят в роскошной гостиной и не вышлют двадцать франков с горничной, – а сами лично дадут пять или десять франков, которые тем более ценишь, что знаешь, с каким трудом они заработаны.

25 декабря, среда.

Кларанс уже давно говорила, что у нее будет вечер в первый день Рождества.

Я все более и более втягиваюсь в ее общество, оно дает мне забвение.