Как хорошо, что у меня так развита способность наблюдать! Я сразу увидела, что он хочет польстить моему женскому самолюбию, но я не тщеславна. И молча, отрицательно качала головой, в глубине души сама не понимая, зачем еще продолжаю эту комедию отказа – ведь мне, в сущности, так все безразлично.

А Карсинский точно догадался и мягким жестом взял меня за руку.

– Ну, хорошо, не будем об этом говорить… приходите завтра, попробую начать ваш бюст, а там – увидим.

Суббота, 21 декабря.

Отправляясь в Карсинскому, захватила с собой костюм, в котором была на балу интернов: в нем удобно позировать для бюста и удобно снять.

Мастерская была тепло натоплена. Карсинский в блузе, с руками, замазанными глиной, казался гораздо естественнее и лучше, нежели в салоне Кларанс.

Он работал над чьим-то бюстом, когда я постучалась.

– А, наконец-то! Я уже полчаса жду. Ну, с чего же мы начнем? Одну голову? это неинтересно, а для бюста вы должны снять свой корсаж… но лучше было бы, если бы решились позировать вся. Что вы думаете – не позировали у меня интеллигентные женщины, что ли?

– Не думаю, – сказала я.

– Вот и ошиблись! Взгляните – он показал на бюст молодой женщины с лицом необыкновенно выразительным и умным, и на большой барельеф во весь рост – св. Цецилию.

– Но ведь это – одетая.

– Да прежде надо слепить фигуру с натуры, а потом и одеть. Ведь и эта фигура – на памятнике Белинскому – неужели вы думаете, что так идет оставлять ее голой в нашем-то климате.

И нам стало смешно.

– Я должна переодеться.

– Вот ширмы.

Я сняла платье и надела тунику, распустила волосы. А когда вышла из-за ширм, Карсинский окинул меня всю взглядом знатока.

– Для бюста надо обнажить себя до пояса, – сказал он, умелою рукою отстегивая крючок сзади. Туника спустилась с одного плеча.

Какое-то желание испытать позы, неизведанное еще ощущение охватило меня…