Проблема Бога в философии Бергсона оживленно обсуждалась в литературе, где можно встретить самые различные мнения по этому вопросу: от того, что «Бог у Бергсона метафизически мертв» до утверждения, что «Бог Бергсона – Бог-художник»[607]. Как заметил де Тонкедек, «по вопросу о Боге Бергсон на деле не объяснился: он лишь сделал мимоходом несколько кратких замечаний»[608].

Затруднения возникают и в решении проблемы о том, считать ли бергсоновского Бога вневременным. Если да, то, согласно всей концепции Бергсона, он не может быть творцом, так как творчество возможно только во времени, в длительности. Но если Бог – длящийся, развивающийся (а именно так, напомним, толковал Бергсон Абсолют и Бога в прежних работах), то что остается в нем от традиционного христианского представления о Боге?

Еще одна серьезная проблема связана с понятием материи. Представление о зле как результате первородного греха и вообще вся вытекающая из этого линия обоснования христианством личной ответственности человека перед Богом у Бергсона полностью отсутствует. Зло заменяется материей, которая хотя и необходима для жизни как негативное условие творчества (эта мысль звучала и в прежних трудах Бергсона), выступает все же как средоточие препятствий духовному развитию человека. Несовершенство и ограниченность человека коренятся в материальности как таковой и связанной с ней «статической» социальности; их преодоление зависит в конечном счете от изменения личной позиции человека, ориентации его в сторону мистицизма, побеждающего, а точнее, одухотворяющего материю. Из этого, по Бергсону, следует, что только «великие моральные личности», и прежде всего мистики, играют роль в данном процессе, а вовсе не церковь. Такая трактовка материи также связана с неоплатонизмом и противостоит христианскому учению.

Представления Бергсона о сущности религиозной веры тоже сильно отличаются от традиционно-христианских. По его мнению, непосредственно общаются с Богом только мистики – исключительные люди, способные на это благодаря особым качествам. Именно они получают знание о Боге, так сказать, «в чистом виде»: их вера наиболее обоснованна, поскольку опирается на их личный опыт. Далее вера распространяется путем чисто человеческой передачи – от мистиков к их ученикам. Вера этих последних, таким образом, уже опосредована мистиками. В христианстве же человек обязательно в какой-то форме связан с Богом, получает веру от него или, как в католицизме и православии, через церковь, предстающую как богочеловеческая реальность, «мистическое тело Иисуса Христа».