В целом ориентация Бергсона на мистицизм была с неодобрением встречена приверженцами католической религии, защищавшими принцип посредничества церкви между человеком и Богом. В мистицизме, утверждающем возможность непосредственного общения человека с Богом, усматривалось отрицание этой роли церкви. Соответственно, критике со стороны представителей неотомизма подверглось и учение Бергсона о мистической интуиции. Ж. Маритен писал в работе, посвященной философии Бергсона первого периода, как бы угадывая дальнейшее направление развития его мысли: «Интуитивное знание Бога не дозволено человеку на этой земле. Сотворенное существо, каково бы оно ни было, – ангел или человек, не может постичь Бога интуитивно»[609]. Как известно, католическое учение утверждает, что человек способен познать Бога лишь по аналогии, причем в этом процессе «аналогического» познания вовсе не отрицается роль интеллекта – напротив, он выполняет необходимые (хотя и строго ограниченные) функции; непосредственное же знание о Боге, на которое претендуют мистики, согласно томистской интерпретации христианства, невозможно.

Бергсон прямо не говорит в «Двух источниках» о церкви, но на основании всего его религиозного учения можно предположить, что в этот период он относился к ней в целом отрицательно. Церковь у него, очевидно, противостоит мистикам, как закрытое – открытому. Однако он сам понимал, что это, в сущности, неизбежно, раз не все способны стать мистиками: «…точно так же, как новое моральное стремление обретает плоть, лишь заимствуя у закрытого общества его природную форму, каковой является обязанность, так и динамическая религия распространяется только через образы и символы, обеспечиваемые мифотворческой функцией» (с. 290). Говоря здесь о необходимой связи закрытого и открытого, Бергсон вновь подчеркивает мысль об опосредовании противоположностей в самой реальности, об их синтезе и гармонизации. Это относится, очевидно, и к церкви. Но прежде всего его интересовал «дух христианства», открывающийся в мистических состояниях, дух «милосердия, любви и утешения». Как известно, эти черты были наиболее развиты в первоначальном христианстве, выросшем из иудейских сект, в которых господствовали принципы равенства и справедливости. Впоследствии реальная история христианства продемонстрировала немало примеров искажения и несоблюдения этих принципов. И Бергсон не мог не видеть того, что его идеальное представление о христианской морали не соответствует действительности. «Война [имеется в виду Первая мировая война] показала, что христианство практиковало закрытую мораль, в то время как открытая мораль христианства была на деле отвергнута»[610]. Это и послужило одной из причин того, что Бергсон противопоставил в существенных пунктах свое учение о религии официальному католицизму.