И все-таки объективно увидеть себя и оценить невозможно. Я помню, в учебнике психологии был такой термин: «защитный механизм». «Защитный механизм» – это когда вполне умный, интеллигентный человек в упор не хочет видеть объективную правду насчет самого себя, потому что это слишком больно.
А может быть, и другое. Откуда мне знать, что там за жизнь у всего этого «среднего» потока людей. Может быть, они просто смиряются с тем, что им бог пошлет. Ведь, если так поверхностно смотреть, то и я не одинока, у меня есть Гарик. А загляни ты поглубже в любые отношения – найдешь три вагона негатива.
Может быть, дело не в том, что я могу возбудить меньше любви, чем кто-либо, а в том, что я требую гораздо больше, чем кто-либо?
«Страстная любовь – или ничего», – говорю я.
Сколько женщин считает так, как я? Все мечтают о страстной любви, не все ее получают. Но никто не заболевает на этой почве. Или заболевают, а я просто не знаю?
И все-таки, как бы там ни жила основная масса, я знаю, страстная, сильная любовь бывает. Она часто бывает направлена далеко не на самых идеально красивых женщин. Почему ее нет у меня?
Что во мне отсутствует, что возбуждает такую любовь? Не пассивную, ленивую, зевающую любовь, при которой читают книги на сон грядущий или смотрят телевизор. А любовь живую, переливающуюся, горящую, тонколистую, трепещущую, неземную!
Я застала себя остановившейся у витрины книжного магазина. На мгновение поток мыслей о пластической операции, о красоте, о любви остановился. Я с завистью смотрела на книжные обложки за стеклом витрины.
Сокровища книжного мира приветствовали меня на том берегу, за стеклом. Там были и Джейн Эйр, и князь Мышкин, и Айда, и три веселых поросенка…
…Так сладостно заныло под сердцем при виде имен: Гюстав Флобер, Чарлз Диккенс, Александр Дюма, Оноре де Бальзак…
Светлый мир, мир моих любимых сказок и историй, мир любимых персонажей, мир, единственно по-настоящему важный, потому что все другое тленно, а этот мир – бессмертен. Разве я когда-нибудь забывала о нем? Почему же я забросила то, что было самым важным? Почему позволила суете так всецело поглотить меня?!
Запах книжного магазина, свеженапечатанные страницы, иллюстрации художников, обложки, переплеты… – от этого мира подкашиваются ноги. Я вбирала его в себя зрительно, я вдыхала запах бумаги, трогала гладенькие новехонькие обложки. На минуту сознание мое, как бы со стороны смотрящее на мое тело, как будто удивилось и не поверило тому, что наполняло мою жизнь всего несколько минут назад. Пластическая операция как неприкрытый абсурд стала передо мной и усмехнулась. Все барабаны моей нервной системы забили тревогу о том, сколько времени угроблено зря!!! Но тут же – смирение, понимание, что изменить ничего нельзя.