Я стояла перед этими книгами как человек, которому болезнь сломала все его великие планы. То, что я когда-нибудь смогу создать хоть что-нибудь достойное, представлялось мне уже смутно. Я знала, что просветление это сиюминутное. Я знала, что, как только я выйду на улицу и этот мир останется за стеклянной дверью, все мои помыслы снова устремятся к Гарику, к тому, как завоевать его пылкую любовь и проч. Я чувствовала, что поезд моих мечтаний безвозвратно уходит, но уже принимала где-то эту мысль, понимая, что все мои барахтанья тщетны.

Лежит человек на плоту, отчаявшись выплыть на берег, хорошо поняв всю бесполезность борьбы с огромным океаном. И все же где-то в нем еще живет надежда, что каким-то чудом его может вынести на берег. А может, какой-нибудь корабль проедет мимо, заметит, вывезет. Как в сказках.

* * *

В вагоне метро я снова раскрыла журнал с фотографиями «до» и «после», пытаясь уже который раз ответить себе на вопрос: нужно или не нужно мне делать пластическую операцию.

– Это что? Та же самая женщина? – спросил меня сидевший рядом со мной джентльмен по-английски.

– Да, до операции и после операции, – ответила я. Потом, вздохнув, неуверенно покосившись на него, добавила:

– Вот, тоже хочу сделать себе пластическую операцию.

– Ты? Ты же такая молоденькая. Зачем это тебе? Разве от красивого лица зависит счастье? Ты и так очень миленькая девочка. Что тебе в твоем лице не нравится?

– Вот, видите, линия нижней челюсти? Лицо должно делиться на три равные части. А у меня нижняя чуть-чуть короче.

– Где короче? Не вижу.

– Как не видите? Вот! Видите, нижняя часть короче?

– Ну и что? А у моей жены нос с горбинкой. Тем не менее она счастливая женщина и мать. У нас с ней двое прекрасных сыновей. Мой старший сын в этом году поступает в колледж, младший тоже, через два года школу заканчивает. Хочет стать пилотом.

– У вас такие большие дети? – удивилась я.

– Хм! Как ты думаешь, сколько мне лет?

– Трудно так определить…

– Сорок пять!

– Что вы? Не может быть! Расскажите мне секрет своей молодости.

– Секрет? Женщины! Вот что продлевает мою жизнь! – он запрокинул левую ногу на правую. – Да-а, – протянул он, – столько женщин, сколько я повидал на своем веку, не снилось самому мэру нашего города.

– А как же жена? Ничего себе, счастливая женщина?!

– Жена? Она счастливая женщина! Жена ничего не знает о моих похождениях, – сказал он, и при этом лицо его приняло самое честное, благородное выражение. – С ней я – сущий ангел. Я веду себя с ней как отец семейства, который вообще не интересуется такими глупостями, как секс, женщины.