– Ну и что?

– Ничего. Просто рассказываю тебе, что мне сказала Танька.

– Малыш, если ты хочешь, я готов на тебе жениться. Хочешь, пойдем распишемся?

Я чувствую, как краснею до самых ушей: как я могла сказать то, что сказала?! Напрашиваться на предложение унизительно. Самой за себя противно. А он, тоже хорош, ленивенько так и спокойно: хочешь, пойдем поженимся?

– Нет, – говорю я, – такое предложение мне не нужно. Если бы ты хотел, ты бы сделал предложение сам, без подсказки. Теперь я ненавижу тебя. За то, что ты довел до того, чтобы я сама об этом заговорила. После этого я не смогу уже выйти за тебя замуж.

Вы думаете, Гарик расстроился? Или проявил какое-то упорство: стал уговаривать, просить? Ничего похожего. Забыл о разговоре в следующую минуту. Преспокойненько пошел жить себе дальше. Серьезное желание жениться! Просто распирающее!!!

* * *

– Постой! Вернись. Постой, говорю. Постеснялась бы людей! Ты опозорила меня перед друзьями.

– Уже все, все видят, что это ненормально так долго встречаться! Даже твои друзья!

– Я же тебе сто лет назад сказал: если хочешь, давай поженимся.

– Если хочешь??? Если хочешь??? Засунь себе такое предложение в задницу!

– А что ты хочешь? Чтобы я тебе под окнами серенады пел? – смеется Гарик.

– Убирайся вон!

– Там в машине ждут люди. Ты хоть людей постесняйся.

– Пошел вон вместе со своими людьми!

– Я сейчас уеду один. Последний раз спрашиваю: ты идешь назад, в машину?

– Нет! Нет! Нет! – ору я неистово.

Гарик разворачивается и быстрым шагом возвращается назад в машину, где сидят его друзья. Они уезжают, оставив меня одну посреди Манхэттена ночью.

Я растеряна и в первую минуту совершенно не знаю, что делать.

* * *