Как совсем еще недавно я была маленькой девочкой, с косичками и бантиками, примерной ученицей средней школы № 6. Тогда жизнь казалась такой ясной, такой полной возможности счастья. Читая стихи на школьной сцене, танцуя в хореографическом кружке, я и не подозревала, как круто изменится жизнь, обнажив совсем другое лицо.

Как случился тот переход от ясности и гармонии к полупомешанной истеричке, нечеловеку, животному, истекающему слюнями и соплями???

Ответа на этот вопрос я не знала. Вид ярко освещенного, казавшегося хрустальным от обилия ламп, роскошного здания приводил меня в полное исступление, иссушал мою душу. Я слышала, как во сне, рев, дикий, заглушенный, скулящий рев животного, и в этом реве я узнавала свой голос, свою боль, свой конец.

Плюнь на гордость. Позвони ему. Что есть на свете важнее жизни?

А между тем я не могла позвонить ему. Только его любовь могла спасти меня, его физическое присутствие ничего изменить не могло, лишь принесло бы новые мучения. Как равнодушно, как спокойно он бросил меня, и ушел…

И тут счастливая и звенящая от дрожи догадка осенила меня: а что, если он поехал ко мне? А что, как он сейчас стоит у моего дома, волнуется и ждет?

Не помню уж, как нашла я метро, как добралась до вагона своей ветки. Войдя в вагон, я увидела, что одна в вагоне с каким-то бомжом, излучающим зловоние и о чем-то горько плачущем. Он тоже был пьян, как и я.

Неожиданно для себя я совсем другими глазами увидела сейчас этого бомжа.

Мне всегда казалось, что бомжи – это не люди или, вернее, какие-то второсортные, неполноценные люди. Сейчас я вдруг увидела, что между ним и мной – расстояние – один шаг. Неожиданно я обнаружила, что почти уже там же, где этот бомж: опустившаяся, потерянная, никому не нужная, ни на что непригодная, пьяная, не достойная называться человеком. Я вдруг поняла, что нормальные, хорошие, талантливые люди волею судьбы, при определенном стечении обстоятельств могут опуститься до того, чтобы стать такими, как этот бомж. Если бы мне это кто-нибудь сказал раньше, я бы не поверила, но, на собственной шкуре испытав, как деградирует человек, когда на него наваливаются несчастья, против которых он бессилен, я впервые поняла: бомжами не рождаются, а становятся. Главное же – бомжами становятся не обязательно по собственной глупости или вине, а в силу обстоятельств…

Неужели, «обстоятельства» могут случиться с каждым… даже со мной?!

Я чувствовала, что попала под какую-то мощную равнодушную машину, в борьбе против которой мои все силы, мой ум, моя воля, все, на что я так рассчитывала в жизни, превращались в ничто. Я была, как муравей против ураганной стихии, против этой силы, названия которой я не знала, но порабощающую силу которой хорошо чувствовала на себе.