29 июня 1947

Остановка. После трех поездных ночей переночевал на элегической питерской квартире. Для меня она настоящая элегия. Смерть Рождественского. Ужасное злоключение Николая. Помню, я стоял на площадке перед дверью и думал, не броситься ли вниз в лестничный пролет, чтобы кончить сразу все. ‹…› Потом этот вынужденный переезд в Москву, «президентство». Прекрасный город – грустная элегия, несмотря на Неву, зелень и дворцы.

Сейчас здесь один. Все в Москве. Каждый день умирают люди. Я затасканный, задерганный, противно потолстевший, непохожий на себя.

И хочется повторить «эксперимент» Дмитрия Сергеевича [Рождественского]. (Наверное, когда Д. С. нажимал курок ружья, с улыбкой думал об «эксперименте».)

‹…›

Для «смысла бытия» нужна большая мысль. Ее сейчас нет.

А все вместе – элегия. И грустно, и красиво.

Скоро пойду на Невский и Литейный по «антиквариям».

6 июля 1947

Изуродованное раком тело Чеботарева в гробу, в Математическом институте. Проза, механика, сочетание атомов. От человека остается не больше, чем от актера, изображавшего Цезаря или Фауста. Грим снят и «гения череп – наследье червей». Особенно бессмысленны – самолюбие, собственность, выпирающее «я». Чистейшая биология. Природа заставляет разыгрывать спектакль для непонятной эволюции.

Приятна сейчас, как всегда, тишина в воскресенье. Синяя стена перед глазами с М. Лютером, Цецилией и Фаустом в золотых тусклых рамах. Красное дерево дивана. Золоченая бронза чернильницы (в сущности, собственного изделия) a l’ Омар Хайам. В радио финны богу молятся.

Мне сегодня придется ехать на обед к сербскому послу. Кукольная комедия.

17 июля 1947

Два года «на престоле». Постепенное превращение в общественный инструмент, отмирание личного. Остались довольно слабые остатки самолюбия, и так ясно, что человек только «леса», потребляемые для постройки чего-то. В сущности «петрушка», исполняющая роль, но очень сильно автоматизированная. При том автоматизация тончайшая, использующая ощущение, сознание и вообще все психологическое, чего до сих пор совсем не поймала наука.

Сознание атомизируется, расчленяется, разделяется, душа возникает из психических атомов, как дом из кирпичей. По-видимому, это так, и современный материализм должен быть таким. Физический атом надо наделить элементарной «душой», так же, как массой, зарядом и спином.

Понять или уверовать в атомизм своего сознания – это и значит понять временный, преходящий, служебный характер «я».

Но, может быть, все это ошибка или, вернее, не все, и есть психофизический параллелизм и физическим атомам соответствуют объективные платоновские идеи?