Таковы размышления в начале третьего года. После отчаянной мозаики московской жизни, усталости, неуверенности, тревожности, абсурдов и пр. здесь [в санатории] сижу как одурелый и пока не могу опомниться, глядя на серое бездождное небо, зелень и черные стволы.

27 июля 1947

…звенигородские высоты, синие леса, река. Но теперь за всей этой декорацией видно безотрадное человеческое нутро.

‹…› Философия: все крепнет уверенность, что вырваться из заколдованного круга философских споров за тысячелетия можно только через биологию. Биология – «сравнительная биология» – раскрывает секретные замыслы «природы» в отношении сознания, ума, познания и прочих философских аксессуаров.

Ходить здесь по парковым дорожкам тяжело. Грустные встречи и разговоры ‹…› Какое-то преддверие к кладбищу.

[Д. Н.] Прянишников сказал, что видел Николая во сне, бодрого, веселого, крепкого.

1 августа 1947

Утром ходил по лесу один. Солнце, не жарко. Сидел под старыми дубами, думал. Только в лесу – вполне дома. Свое, ничто не фальшивит. Хочется незаметно заснуть в этой зелени и никогда не проснуться.

3 августа 1947

Вчера прочел платоновского Теэтета. Впечатление тяжелое, как почти всегда от философских сочинений, мюнхгаузеновская попытка вытащить самого себя за косу из болота. Платон, Аристотель, Спиноза, Декарт, Лейбниц, Кант, Гегель и tutti quanti[360] – ни за что не зацепились реальное, ничего не изменили. В каком же потрясающем различии в сравнении с ними естествознание! Философию пора вывести из этого состояния мертвого хода, и, думаю, это случится.

Ясно, холодно. Ходили по лесу, но бездумно. Поэтому прогулки как будто и не было. След только в ногах. Голова «незаряженная», пустая. По небу аэропланный шум. Авиационный праздник.

«Пустой» день, когда не сделано ничего, кажется преступлением. А с другой стороны, к смерти преграда только неприятная боль, как при взятии пробы крови (это вот в такие «пустые» дни).

6 августа 1947

Вроде «Затерянного мира» Конан Дойля. Дореволюционная усадьба[361], старенькая, скромная, с серыми двадцатью служебными постройками, барским домом, заросшим березовым и еловым парком. Маленький дом Н. А. Морозова с «фонариком», завешанным картинками лунной поверхности, газетами с солнечным затмением, старыми фотографиями, полки с книжками, еврейским словарем и другими морозовскими аксессуарами. Могила Н. А. Окно в прошлое. Завидно этой жизни «философа» среди природы, берез, елей, сов, волков, недавно разорвавших какого-то «Шарика», лосей.