Другая очень частая материалистическая метафора – образ облака. «Ко мне неотвязно привязался образ людей как облачек, собирающихся и разлетающихся» (7 марта 1947). «…теория „тающего облака“» (6 апреля 1947). «…человек – „сходящееся и расходящееся облако“» (1 мая 1947). И еще многократно – например, 25, 29 мая, 10 августа, 27 сентября, 14 ноября 1947 г., 2 июля 1948 г., 29 мая, 3 июля 1949 г., 12 марта 1950 г. Метафора «облако» здесь и в самом деле вполне материалистична, речь идет не о призрачности, а в первую очередь о другом: «…философия „сходящихся и расходящихся облаков“ (в сущности – Лукреций)» (25 мая 1947) – образ людей-облаков обязан своим появлением в 1945 г. размышлениям над атомизмом римского философа и поэта Тита Лукреция Кара (в мире нет ничего, кроме пустоты и разнообразных скоплений крошечных материальных частиц). Лукреция Вавилов читает как раз в 1943–1945 гг., в частности работая над статьей: «Сейчас выдавливаю из себя „Физику Лукреция“ и „Советская наука на службе родины“» (9 декабря 1945).

Записи Вавилова о Лукреции, выдающемся представителе античного атомистического материализма, крайне мрачны. «Читал Лукреция – тоже страшно холодно – это 2000 лет тому назад. Застарелая болезнь» (9 сентября 1945). «…во все нервы и во все уголки сознания пролезает „лукрецианизм“, на свете становится страшно холодно и хочется скорее умирать» (23 сентября 1945). «Лукрецианский пессимизм» (2 декабря 1945) находит выражение в эпитетах, которыми Вавилов сопровождает употребление имени Лукреция («с его, в сущности, совершенно гробокопательской философией» – 3 января 1943) и слов «лукрецианизм», «лукрецианская философия»: «безнадежность» (14 октября 1945), «страшная картина» (20 октября 1945), «распад» и «уничтожение» (12 февраля 1946), «страшное» (13 июля 1947), «мрачное, безнадежное» (9 августа 1947). Чуть более развернутые, но не менее мрачные мысли о Лукреции (и шире – об античном атомизме) есть в записях от 14 и 21 апреля, 31 декабря 1946 г., 9 мая 1948 г. «Лукрецианские очки. Смотрю на человека, перебегающего перед машиной, и насквозь вижу его нагнувшийся скелет. Покойники, покойники и между жизнью и смертью давно для меня протянулся знак равенства» (5 декабря 1945). «…неотвязчивая лукрецианская философия. Сознание, возникающее при сложном сочетании атомов и молекул. „Дома и люди – все гроба“» (21 января 1946). «А люди все кажутся – облаками, временно собравшимися – и сам такое же облако. Материализм, доведенный до конца» (18 января 1947). «…самое страшное – внечеловеческая, сверхлукрецианская философия „разоблаченной“ природы, играющей (непонятным пока способом) в игрушки „я“» (13 июля 1947). «…сегодняшний день скоро станет пустяками. Пыльный вихрь» (31 октября 1948).