Познавательная литератураСуфиистр 218
Светлый фон

Истина не может быть обнаружена с помощью тех средств, которые обычно используют для ее поисков:

Есть Истина, но Здесь ее не сыщешь; Искать ее нам надо только Там. Где «Там» – ни я, ни ты не знаем, Не ведает о том и наша Мать – Земля.

Настоящая борьба за обретение истины частично выражается в отказе от всякой борьбы вообще. Это суфийский парадокс, который нашел отражение в следующих строках:

Довольно думать, есть ли Истина на свете, приди и сядь со мной В саду цветущих роз; На самом деле ведь не знает он, как знать, И как не знать не знает…

Даже к смыслу самой веры суфию необходимо подходить способом, который обычному человеку покажется эллиптическим. Подобно прежним мастерам, Бартон решает эту задачу с помощью кажущегося парадокса. Он говорит, что вера, взятая в целом, одновременно является и ложью, и истиной. «Подобно зеркалу, разбитому в куски, разбросана по свету Истина, ⁄ И каждый, кто нашел ее обломок, себя владельцем целого считает». Непреображенный человек склонен принимать за истинную веру нечто безжизненное и лишенное движения по причине своей, как сегодня говорят, обусловленности. Такая ложная вера сильна, «а почему? Да потому, что сын земли в своих фантазиях настырен ⁄ и требуется мудрый человек, чтоб пробудить его от грез, наивной юностью взращенных». Он повторяет в точности мысль Руми, когда тот спрашивает, когда же, наконец, слушатель перестанет мечтать о сладостях детства.

«Подобно зеркалу, разбитому в куски, разбросана по свету Истина, ⁄ И каждый, кто нашел ее обломок, себя владельцем целого считает». «а почему? Да потому, что сын земли в своих фантазиях настырен ⁄ и требуется мудрый человек, чтоб пробудить его от грез, наивной юностью взращенных».

Однако вернемся к нашей беседе. После того, как Бартон показывает несостоятельность расхожего учения о душе, фанатик в ответ бросает ему обвинение в материализме, считая, что суфий подводит именно к нему.

Тьфу! – сказал Захид (преданный), — Нам хорошо знакома эта школа, будь проклята она! В машину человека превратила, ум стал секрецией, А от души осталось только слово.

Но у Бартона нет на него времени. Он говорит, что религию человек получает по месту рождения; вера в том виде, в котором люди ее знают, формируется под влиянием внешних условий. Автор снова сталкивает между собой представителей разных религий; индиец презирает франка, мусульманин обличает политеизм, буддист называет конфуцианца собакой, татарин заявляет, что мысли о грядущем делают человека неэффективным и безответственным в этом мире. Тут в разговор вступает суфий: