Такое функциональное отношение к чудесам указывает, даже для постороннего наблюдателя, на более глубокие возможности необъяснимых событий. Если начать с чудес самого низкого уровня, можно увидеть, что действие или событие вполне обычное и объяснимое для нас, может служить убедительным и окончательным доказательством «волшебства» для невежественного человека. Так, например, дикарь, увидевший, как добывают огонь с помощью химических средств, скорее всего, увидит в этом проявление сверхъестественных сил. На его стадии развития такое событие способно в некоторой степени внушить ему религиозный страх, который заставит его почитать «чудотворца» или исполнять его приказания. В любом случае это окажет на него ментальное и психическое воздействие. На другой стороне культурного спектра современный, искушенный человек точно так же будет затронут, столкнувшись с каким-то фактом, который невозможно объяснить с помощью современной физики. В случае невидимых чудес, упоминаемых Накшбандом, задействован тот же механизм. Длинная цепь совпадений и благоприятных (или неблагоприятных) событий, происходящих с человеком, определенно окажет на него ментальное и физическое воздействие, даже если в результате счастливого стечения обстоятельств он всего лишь сможет позволить себе есть больше обычного.

Эта теория гораздо глубже расхожих представлений о чудесах и отличается от обычных реакций на них своим настойчивым напоминанием, что нет ничего по-настоящему случайного или изолированного.

Суфийское учение подчеркивает, что «следствие гораздо важнее причины, ибо следствия могут быть самыми разными, в то время как причина в конечном итоге только одна». С этим утверждением согласился бы самый закоренелый материалист, если бы оно было выражено в привычных для него терминах, например, так: «В конечном счете каждое действие является физическим, а различные результаты воздействия определяются природой конкретных объектов, подвергающихся воздействию». Ни один из суфиев не стал бы против этого возражать при условии существенной оговорки, что чистый материалист способен только к ограниченному пониманию источников и причинно-следственных связей, которые, в силу косности его взглядов, он способен рассмотреть не более чем в пределах одного или двух уровней.

Чудеса связаны с проблемой каузальности [причинно-следственной связи], а каузальность, по мнению суфиев, имеет отношение к пространству и времени. Многие события считаются чудесами только потому, что людям кажется, будто они нарушают законы времени или пространства, или того и другого. Проникновение в область высших измерений лишает чудеса их необъяснимости. Но поскольку чудеса, как говорят Суфии, оказывают физическое воздействие, то именно такой их эффект имеет значение, потому что в нем может частично содержаться пища, не относящаяся к обычной пище. Попытки исследовать чудеса представляют собой не что иное как продукт очень грубого подхода к этому феномену.