Кабы вы поглядели, на чем я гонялся, то не поверили бы, что этими тарантасками вообще можно управлять. Моя первая гонка, еще в 1991-м, называлась «Chevrolet Спринт». Изначально я не собирался там гонять, но мой кореш, участник той серии, врезался во что-то твердое и сломал обе ноги. Оставалась одна гонка в сезоне, и он попросил меня заменить его. У нас так принято: за брата и двор гоняю в упор. Он объяснил мне, как переключать передачи, где газ и тормоз. В серии тогда действовала реверсивная решетка: если ты выигрывал поул, то стартовал первым в стартовом заезде и последним в заключительном. Мне повезло: я квалифицировался 13-м и начинал ровно посередке в обоих заездах. В результате я их выиграл. Помню, по ходу дела я обгонял паренька, с которым мы соревновались в картинге: я поравнялся с ним, посмотрел в его сторону и удивился тому, насколько он был сконцентрированным, прямо весь такой из себя серьезный. Чуть не рассмеялся. Чего напрягаться? Мы же ехали по прямой! При этом наши тачки в горной местности выдавали в лучшем случае 95 «лошадей».

Кабы вы поглядели, на чем я гонялся, то не поверили бы, что этими тарантасками вообще можно управлять. Моя первая гонка, еще в 1991-м, называлась «Chevrolet Спринт». Изначально я не собирался там гонять, но мой кореш, участник той серии, врезался во что-то твердое и сломал обе ноги. Оставалась одна гонка в сезоне, и он попросил меня заменить его. У нас так принято: за брата и двор гоняю в упор. Он объяснил мне, как переключать передачи, где газ и тормоз. В серии тогда действовала реверсивная решетка: если ты выигрывал поул, то стартовал первым в стартовом заезде и последним в заключительном. Мне повезло: я квалифицировался 13-м и начинал ровно посередке в обоих заездах. В результате я их выиграл. Помню, по ходу дела я обгонял паренька, с которым мы соревновались в картинге: я поравнялся с ним, посмотрел в его сторону и удивился тому, насколько он был сконцентрированным, прямо весь такой из себя серьезный. Чуть не рассмеялся. Чего напрягаться? Мы же ехали по прямой! При этом наши тачки в горной местности выдавали в лучшем случае 95 «лошадей».

В 1994-м Монтойя выступил сразу в четырех сериях: «Sudam 125 Karting», «USA BARber Saab», мексиканской «Формуле N» и в национальном чемпионате спортпрототипов. Хуан Пабло завоевал титулы в картинге и «Формуле N», а вот в «Saab» столкнулся с дискриминацией. Дело в том, что все двигатели этой «формулы», во избежание «читерства», опечатывались, однако позже наш герой узнал от механиков, что после первой победы организаторы регулярно прикладывали руку к его машине. Мол, негоже, чтобы какой-то колумбийский выскочка обгонял истинных американцев. Демократия и равноправие? Нет, не слышали. В любом случае о колумбийце заговорили как об одном из самых талантливых гонщиков своего времени.