Взмахом руки указываю на диван у стенки. Генриетта продолжает стоять.
Оба садятся.
– Перьера, сейчас я кое о чем тебя попрошу. Только будь предельно внимателен. Если проколешься, пощады от меня не жди. – Указываю на Генриетту и продолжаю: – Речь об этой дамочке. Я пока не решил, какое именно обвинение ей предъявить, но в штате Нью-Йорк ее очень хотят видеть в качестве главного свидетеля. У здешнего начальника полиции Меттса нет свободных камер, чтобы оставить ее под присмотром до моего возвращения. Мне надо будет уехать на несколько дней. Поэтому Меттс намерен официально поручить тебе надзор за ней, пока она нам не понадобится. Задача понятна?
Он кивает.
Поворачиваюсь к Генриетте:
– Дорогуша, вы слышали мои слова? Я отпускаю вас. Возвращайтесь на асьенду «Альтмира», пока я вас не вызову. И не вздумайте покидать пределы Палм-Спрингс, иначе мигом арестую. Теперь освободите кабинет. Когда выйдете отсюда, можете накуриться до посинения. До свидания, малышка. Мы еще встретимся.
Небрежно щелкаю пальцем по шляпе, отчего она сползает, прикрыв мне один глаз. Потом покачиваю носками ботинок. Все так, как я и рассчитывал: дамочка взрывается.
– Да, – по-змеиному шипит она. – Мы обязательно встретимся! Если думаете, что вам это сойдет с рук, вы жестоко ошибаетесь! – продолжает Генриетта, распаляясь все сильнее. – Вы тщеславная, дерзкая, грубая горилла! Прав носить жетон федерального агента и помыкать местной полицией у вас не больше, чем у самого последнего грязного эмигранта, нелегально пробравшегося в нашу страну. В вас нет ничего, кроме дешевой рисовки и бахвальства. Наступит день, когда я заставлю вас корчиться в муках за те унижения, что претерпела сегодня. А это вам на прощание!
Генриетта подлетает к столу раньше, чем я успеваю отреагировать, наклоняется и кулаком лупит меня по физиономии. Скажу честно: она застала меня врасплох.
Не задерживаясь ни секунды, Генриетта разворачивается и, стуча каблуками, стремительно выходит из кабинета. Дамочка здорово умеет ходить на высоких каблуках.
Фернандес улыбается.
– Кажется, ей что-то не понравилось, – ехидно говорит он.
Я смеюсь и отвечаю:
– Тебе на ее месте тоже не понравилось бы.
Спускаю ноги со стола. В этот момент входит стенограф, неся три экземпляра списка нарядов Генриетты.
– Теперь разговор к тебе, Фернандес. У меня возникла идея. Мы можем уличить Генриетту в убийстве Эймса. Как только ей будет предъявлено основное обвинение, думаю, я сумею вытащить из нее и все, что касается фальшивых облигаций. Но вначале мне нужно доказать, что женщиной, находившейся в машине с Эймсом, была именно она. Когда я это сделаю, ей будет уже не отвертеться. Ей светит пожизненное. Когда она это прочувствует, то станет очень разговорчивой и расскажет обо всем, что помогло бы ей скостить срок.
Теперь о том, как мы это провернем. Утром я учинил ей жесткий допрос и заставил вспомнить всю одежду, какая была на ней вечером двенадцатого января, накануне гибели Грэнфорда.
Встаю и протягиваю Фернандесу экземпляр списка. Он долго вчитывается в каждый пункт.
– Ты когда-нибудь видел на ней что-то из этих вещей?
– Шубу и шапочку вроде помню, – отвечает он. – Но про тот день сказать не могу. У меня был выходной, и ее я вообще не видел.
– Ты не видел, зато видели двое других. Прежде всего, горничная, служившая у Эймсов. Наверняка она помогала хозяйке собирать чемодан и, может, даже провожала в Хартфорд.
– Точно! – обрадованно восклицает Фернандес. – Мари Дюбинэ точно знает. Я тебе расскажу, как ее найти. Она по-прежнему в Нью-Йорке. Устроилась в семью Джона Вайефорда горничной к его жене. Она такие вещи помнит. Мари вообще девица сообразительная. И забывчивостью не страдает.
– Прекрасно, – говорю я. – А кроме нее, есть еще ночной сторож с Коттонс-Уорф. Думаю, зрение у парня нормальное и он видел, как была одета женщина, вышедшая из машины. Цигейковую шубу он явно запомнил. Этот список я отвезу в Нью-Йорк. Пусть горничная и сторож посмотрят. Тамошние копы их вызовут. Если оба узнают одежду, я мигом возвращаюсь сюда и арестовываю Генриетту. Я крепко уверен, что это она ухлопала Эймса.
И вот еще, Фернандес. Пожалуй, я ошибся. По моей машине стрелял не ты. Может, это вообще был не мужчина, а дамочка.
Смотрю на него со всем простодушием, на какое способен.
Он улыбается.
– Ты точно ошибся, – говорит Фернандес. – Конечно, это был не я. Я был с Перьерой и еще с двумя парнями. А что до Генриетты… Мне, конечно, она нравится, но я вовсе не намерен ее покрывать. Скорее всего, ты прав насчет того, что это она грохнула Грэнворта. С другой стороны, жаль мне ее. Видная дамочка.
– Не то слово. Но все беды случаются как раз из-за видных дамочек. И убивать они умеют похлеще парней. Им вообще на все плевать.
Встаю из-за стола.
– Ну что, парни. Возвращайтесь на асьенду, – говорю им. – Не забывай, Перьера: ты за Генриетту отвечаешь головой. А тебе, Фернандес, спасибо за подсказку про горничную. Я займусь этим вплотную.
Они уходят. Я снова сажусь за стол и начинаю думать. Надеюсь, моя уловка сработает. Если нет… тогда дело примет весьма паршивый оборот.
В кабинет вбегает Меттс. Рот у него до ушей.
– Здорово ты разозлил эту дамочку, – говорил он. – Я даже испугался, как бы она тебе череп не размозжила. Из соседней комнаты мне все было хорошо слышно. Никак не мог пропустить этот спектакль. У нас такое редко бывает.
Он протягивает мне отпечатанные фотографии Генриетты, дактилоскопическую карточку и карточку с ее данными. Я веером раскладываю все это на столе.
– И куда ты двинешься отсюда? – спрашивает Меттс. – Ты же меня не посвятил до конца в свои планы. Но я восхищен твоими методами работы. Так просто и так классно. Тебе еще нужна моя помощь?
– Да. Всего-навсего две малюсенькие просьбы. Распусти по городу слух, что я отправился в Нью-Йорк и вернусь через неделю, а то и позже. Пока меня не будет, присматривай за асьендой «Альтмира», чтобы Генриетта не выкинула какой-нибудь фортель и не сбежала… И третья просьба: арендуй мне самолет. Надо проветриться.
– Так ты собираешься лететь отсюда в Нью-Йорк? – спрашивает он.
– Нью-Йорк – это для отвода глаз. Я полечу в Юму, а оттуда поеду вдоль границы прямиком в Мексику. Надо проведать одну дамочку.
Он улыбается:
– Лемми, а она красивая, эта дамочка?
– Пока не знаю. Я ее еще не видел, но, думаю, ей пора со мной познакомиться. Так ты поищешь мне самолет?
Он кивает и уходит. Я снимаю трубку, звоню на телеграф и диктую шифрованную телеграмму в Нью-Йоркское отделение нашего Бюро. Отправляю им весь список одежды Генриетты и прошу показать его Мари Дюбинэ и сторожу с Коттонс-Уорф, а их ответы прислать мне телеграфом в Палм-Спрингс. Ничего, полежат до моего возвращения.
Едва успеваю продиктовать текст телеграммы, появляется Меттс. Он звонил по другой линии и договорился насчет самолета. Приятный человек этот Меттс. Сегодня у него хорошее настроение, и он разговорчивее обычного.
Я рассматриваю сделанные фотографии Генриетты, затем пододвигаю к себе ее учетную карточку.
ГЕНРИЕТТА МАРЕЛЛА ЧАРЛЬСВОРТ ЭЙМС. Вдова. Жена Грэнворта Эймса, покончившего с собой в ночь с 12 на 13 января 1936 года. Рост: пять футов и семь с половиной дюймов. Брюнетка. Глаза синие. Цвет лица здоровый, черты правильные. Фигура стройная. Осанка прямая. Речь грамотная. Голос мелодичный. Вес 135 фунтов.
ГЕНРИЕТТА МАРЕЛЛА ЧАРЛЬСВОРТ ЭЙМС. Вдова. Жена Грэнворта Эймса, покончившего с собой в ночь с 12 на 13 января 1936 года. Рост: пять футов и семь с половиной дюймов. Брюнетка. Глаза синие. Цвет лица здоровый, черты правильные. Фигура стройная. Осанка прямая. Речь грамотная. Голос мелодичный. Вес 135 фунтов.
Вполне убедительный словесный портрет. Смотрю на отпечатки пальцев. Здешние ребята постарались. Фотографии тоже получились отличными.
– Прекрасная работа, начальник, – говорю Меттсу. – Хороший персонал ты подобрал.
Он подходит, встает рядом и смотрит на снимки и карточки.
– У тебя из-за меня прибавилось хлопот, – продолжаю я. – Надеюсь, ты не рассердишься, если я поступлю с этими материалами по-своему?
– Это как? – недоумевает он.
Я рву сначала фотографии, затем дактилоскопическую карточку, потом учетную карточку и бросаю клочки в мусорную корзину.
Меттс с выпученными глазами смотрит на меня.
Я улыбаюсь:
– Не сердись, начальник. Мне нужно было это провернуть. Такая уж у меня тактика действий. Еще раз спасибо и до встречи!
Я ухожу. Меня зовет Мексика.
Глава 9 Привет, Полетта!
Глава 9
Привет, Полетта!
Семь часов вечера. Вечерок выдался приятный. Я еду по внутриштатной дороге, что тянется вдоль мексиканской границы и ведет в Сонойту, а оттуда в Мехикали[10].
Вовсю светит луна. Многие терпеть не могут пустынный пейзаж, но только не я. Мне он нравится. Люблю широкие просторы, где мужчины – это мужчины, на радость женщинам.
Меня разбирает любопытство относительно Полетты. Между нами говоря, мне не терпится взглянуть на эту дамочку. Почему? Если уж совсем между нами, я люблю смотреть на женщин. Интересно, как выглядит женщина, ради которой Эймс бросил Генриетту. Должно быть, Полетта пленила его чем-то особым; какими-то необыкновенными чарами. А ведь Генриетта отнюдь не дурнушка. Вы понимаете ход моих мыслей.
Вдобавок я еще не до конца уяснил роль Генриетты во всем этом деле. Помните, как я на глазах у Меттса в его кабинете порвал ее фотографии, отпечатки пальцев и учетную карточку? Наверное, вы крутили пальцем у виска, спрашивая: зачем? Но если вы не лишены догадливости, то поняли: все события в отделении полиции Палм-Спрингс были одним большим спектаклем. Потерпите, и вы узнаете, с какой целью я его разыграл.