Затягиваю песенку про Лиззи по прозвищу Кактус. Я постоянно замечаю: стоит мне запеть эту глупую песенку, я еду быстрее.

Итак, я еду, оставляя позади милю за милей. Еду и думаю. Сонойта находится милях в десяти от границы Мексики с нашим штатом Аризона. Оттуда до Мехикали еще полтораста миль. Какой будет дорога, когда я пересеку границу и окажусь на мексиканской стороне? Я примерно знаю, но сейчас об этом думать не хочется.

В восемь подъезжаю к развилке. Левая дорога ведет вглубь Аризоны, правая – в Мексику. Сворачиваю вправо и вскоре оказываюсь на отвратительной дороге, способной отбить тебе все печенки, словно полудикая лошадь, на которой скачешь без седла. Проехав с пяток миль, вижу мексиканца. Он сидит на обочине, курит сигарету и размышляет. Это обычное состояние мексиканцев, когда они не пытаются охмурить какую-нибудь дамочку или облапошить другого парня, на шаг опередившего их в общей игре.

Останавливаюсь и спрашиваю этого типа, знает ли он сеньору Полетту Бенито, которая живет на асьенде где-то неподалеку. Мексиканец несказанно удивляется, что американец способен изъясняться на его языке. Потом начинает рассказывать, как туда проехать. До асьенды еще миль шесть.

Парень стреляет у меня две сигареты. Я лишний раз убеждаюсь, что никто из мексиканцев ничего не расскажет вам за просто так. Еду дальше и минут через десять вижу асьенду.

Приятный такой домик. Весь белый. Стоит на склоне небольшого холма, окруженный тропической растительностью и кактусами. Спереди обнесен белой изгородью со старомодными воротами, какие еще встречаются на ранчо. Я въезжаю, останавливаю машину, вылезаю и иду к двери. Рядом с ней – приличных размеров дверной молоток. Колочу им, не жалея сил.

Долго ждать не приходится. Дверь открывается. Вижу мексиканскую девицу. Физиономия страшная, как у гориллы. Испанских кровей там совсем капелька. Возможно, давным-давно, не менее десяти поколений назад, была некая испанка, не решившаяся отказать Большому Скачущему Лосю (конечно, вождя индейского племени могли звать и по-другому), и с тех пор предки нынешней девицы усиленно разбавляли испанскую кровь индейской.

Я очень учтиво здороваюсь с этой страхолюдиной и спрашиваю, могу ли поговорить с сеньорой Бенито. Простой вопрос почему-то сильно разволновал девицу. Она отвечает, что сеньора отправилась в заведение под названием «Каса-де-оро»[11]. Пытаюсь выяснить, что это за место. Оказывается, нечто вроде придорожного ресторанчика. По словам девицы, я его сразу узнаю по фонарю над дверью. Благодарю ее и уезжаю.

Проехав немного по той же дороге, вижу эту «Каса-де-оро». С виду – обычный глинобитный дом, построенный рядом с дорогой. Над входом застыл старинный испанский фонарь. Подгоняю машину к стене, останавливаюсь и захожу внутрь.

Вокруг никого, но откуда-то слышатся звуки гитары. Прохожу коридорчик, толкаю дверь и… не верю своим глазам. Я попал в настоящую сказку.

Сказка помещается во внутреннем дворе. По задней стене расположены решетки, сплошь усеянные цветами. Каких только цветов тут нет! А сверху раскачиваются из стороны в стороны гирлянды из фонариков с маленькими свечками внутри.

Весь двор уставлен столиками. Посетителей хватает. Гитарист стоит в дальнем углу. Песня, которую он поет, захватила его целиком, отчего он будто не в себе. Центр дворика – площадка двадцать на двадцать футов – вымощен гладкими каменными плитами и, вероятно, предназначен для танцев.

Нахожу свободный столик и сажусь. Большинство парней смотрят на меня так, словно я – музейный экспонат. Через минуту появляется официант-мексиканец и учтиво спрашивает, что мне принести для моего удовольствия.

Отвечаю, что удовольствие мне в основном доставляют женщины, но сейчас я удовлетворюсь рюмкой текилы. Затем спрашиваю, знает ли он сеньору Полетту Бенито.

Он кивает и головой указывает на танцевальный пятачок. В этот момент там появляется пара и начинает танцевать. Беглого взгляда хватает, чтобы понять: танцующая дамочка – американка. Это и есть Полетта.

Вас интересует, красива ли она? Скажу вам так: я на своем веку пересмотрел множество женщин, но все они не идут ни в какое сравнение с Полеттой. Природа одарила ее всем, чем только может одарить дамочку. Если б не расследование, пожалуй, я бы поволочился за этой цыпочкой.

Полетта – просто картинка. Красивее ли она, чем Генриетта? Скажу так: у каждой – своя красота и сравнивать их столь же нелепо, как сравнивать ананас и сливу.

Изгибы тела у нее такие, что царь Соломон разогнал бы всех своих наложниц и превратился бы в однолюба. А как она себя подает! Была у древних римлян цыпочка по имени Юнона. Рядом с Полеттой эта Юнона выглядела бы как чахоточная. Если бы Генрих Восьмой увидел ее ножки, он бы горько пожалел, что не родился на шестьсот лет позже[12]. Случись такое, Анна Болейн получила бы пинок под зад, а Полетта поднялась бы на самый верх придворного мира.

Хотите знать, умеет ли она танцевать? Я видел немало прекрасных танцорш, но никто так соблазнительно не покачивал бедрами, как она. Полетта гибка, как змея. Сейчас она танцует танго, и на каждом повороте я вижу ее сверкающие белые зубки. Ее алые губы улыбаются парню, с которым она танцует. Я смотрю на нее и думаю, какие же забавные существа эти дамочки. Спрашивается, зачем красивой женщине вроде нее тратить время и крутить роман с двуногим ничтожеством по имени Грэнворт Эймс?

Ее партнер тоже хорош. Мексиканец. На нем черные облегающие мексиканские брюки, шелковая рубашка и жилет без застежек. Рубашка украшена серебряным шнурком и прочими штучками. Этот парень высокий, жилистый, с гривой черных волос и черными усиками. Танцует он превосходно. Если бы он отправился попытать счастья в Голливуд, успех был бы ему обеспечен. Возможно, он бы даже женился на какой-нибудь кинозвезде, но месяца через два ей бы опостылело изобретать разные фокусы, чтобы он не засматривался на других женщин.

Добавлю, что парень кажется мне опасным. Чем-то он похож на гремучую змею, только, сдается мне, этот малыш укусит без всякого предупреждения.

Танец заканчивается, музыка умолкает, и Полетта со своим кабальеро возвращаются за столик. Я потягиваю текилу и исподволь наблюдаю за ними. Вы понимаете: здесь не Штаты и мне не хочется светиться перед местными копами. Попытаюсь обойтись без их внимания.

Смотрю на Полетту и думаю, как к ней подступиться. Смотри не смотри, это не поможет. Есть дамочки, перед которыми хоть наизнанку вывернись, а они все равно недовольны.

Помню, слышал я историю про одного чопорного английского дворецкого, служившего у какой-то аристократки. Уж не знаю, каким образом его угораздило зайти в ванную, когда хозяйка принимала душ. Дворецкий не растерялся и с присущим ему тактом пробормотал: «Прошу прощения, сэр», после чего быстро ретировался. Он считал, что ловко выкрутился, однако на следующий день хозяйка отправила его к окулисту проверять зрение.

Сижу, продолжаю смотреть и чувствую, как постепенно устаю от бездействия. И вдруг Полетта смотрит в мою сторону и слегка улыбается.

Возможно, за ее улыбкой ничего не кроется. Увидела соотечественника, вот и улыбнулась. Но я хватаюсь за этот шанс и начинаю действовать. Встаю, подхожу к ее столику, здороваюсь, спрашиваю, как она поживает и не встречались ли мы раньше.

Полетта отвечает, что не помнит, но такое вполне могло быть.

– Как бы то ни было, леди, я годами ждал встречи с вами, – произношу еще одну дурацкую фразу. – Моя фамилия Коушен. Лемми Коушен. Мне бы хотелось немного с вами поговорить.

– Садитесь к нам, мистер Коушен, – приглашает она. – Угощайтесь. Позвольте представить вам сеньора Луиса Даредо.

Я сажусь. Мексиканец бросает на меня взгляд, который может означать что угодно. Чувствуется, ему не по нраву мое вторжение. Он ограничивается кивком.

Прошу официанта принести текилу, оставшуюся на моем столике. Пока жду, наблюдаю за Полеттой. Судя по улыбке на ее алых губках, я ее заинтересовал.

– И что же вы хотите узнать, мистер Коушен? – спрашивает она. – Буду рада вам помочь.

По глазам вижу, что она насмехается надо мной.

Достаю сигарету. Закуриваю.

– Дело вот в чем, миссис Бенито. Я расследую дело некоего Грэнворта Эймса. В январе этого года он покончил с собой в Нью-Йорке. Мне подумалось, что вы сумеете мне помочь. Но здесь вряд ли удобно это обсуждать. Может, мы поедем к вам домой и поговорим там?

Полетта перестает улыбаться.

– Вряд ли это удобно, – моими же словами отвечает она. – И потом, мистер Коушен, я нахожусь в Мексике, а не в Соединенных Штатах. Это раз. Я не испытываю желания говорить о Грэнворте Эймсе. Это два. Пожалуй, вы напрасно тратите свое время.

Дамочка за словом в карман не лезет.

– Я вас понял, леди. Вы хотите сказать, что здесь не так-то просто задержать кого-то в качестве важного свидетеля. Для этого придется пройти через бюрократическую волокиту в Мехикали. Возможно, так оно и есть. Однако на вашем месте я бы выполнил то, о чем вас просят, и не поднимал лишнего шума. Кстати, что желаете выпить?

Заказываю выпивку для всех.

Полетта снова улыбается.

– Мне нравится ваша напористость, мистер Коушен, – говорит она. – Но я по-прежнему не понимаю, почему должна говорить о чьей-то смерти с совершенно незнакомым мне человеком.