Проходит еще полчаса. На лестнице вновь слышатся шаги, теперь мужские.

Подготавливаюсь к встрече. Надо ошеломить этого парня. Уповаю на то, что старая каракатица, швырнувшая в меня фонарь, расписала, в каком я никудышном состоянии.

Едва он входит в подвал, отступаю на шаг и бью парня ногой в живот. Поверьте, задача ударить помягче передо мной не стоит.

Парень крупный, рослый, с усиками и бакенбардами. Получив от меня, он скулит по-щенячьи и валится на пол. Его кишки получили серьезную встряску, чему я только рад.

Нельзя терять ни минуты. Ногой прикрываю дверь, стараясь, чтобы не скрипела, и принимаюсь за парня. Опять-таки ногами кручу его, стараясь отодвинуть подальше от двери. Он по-прежнему скулит. Что, больно? Мне тоже было больно. В следующий раз подумает, с кем связываться.

Поворачиваю его ничком. Нож у него там, где мексиканцы обычно носят ножи, – заткнут сзади за брючный ремень.

Встаю на колени. Пальцами, которые более или менее шевелятся, вытаскиваю у него нож. Нож держу кончиками пальцев, а парня снова переворачиваю на спину. Потом иду к двери. Упираю острие лезвия в древесину и грудью давлю на рукоятку. Добиваюсь, чтобы лезвие не вихляло, и начинаю тереться о него веревками, стягивающими грудь. Через несколько минут мои руки полностью свободны. Парню, пришедшему расправляться со мной, очень плохо. Он даже откатился в угол. Пожалуй, этот мексиканец сейчас ни на что не способен. Только скулить.

Обыскиваю его. Мне надо найти «люгер», который у меня забрали. Однако моего пистолета при нем нет. Оставляю его отдыхать в подвале, открываю дверь и тихонечко поднимаюсь по каменным ступенькам. Лестница приводит меня на первый этаж, в неопрятную кухню. Там никого, зато с радостью замечаю на столе в углу свой «люгер». Плечевая кобура исчезла. Ладно, невелика потеря. Опускаю пистолет в правый карман пиджака. Забегая вперед, скажу: это меня очень выручило.

Оглядываюсь по сторонам, вслушиваюсь. Тихо. Может, на меня напал всего один парень, что сейчас валяется в подвале. Оглушил, связал и притащил вниз. Толстуха, скорее всего, пошла хвастаться подругам, что я во власти ее сыночка и тот намерен превратить меня в наглядное пособие по скручиванию в бараний рог. Надо убираться отсюда поскорее.

И вообще нужно поскорее закончить все намеченные дела и покинуть Мексику, а то местная шпана может снова где-то подловить меня и устроить такое, что не понравится моей матушке. Она до сих пор не любит, когда обижают ее малыша.

Выбираюсь из дома и за конюшней нахожу свою машину, чему я чертовски рад. Продолжаю свой путь в Сони. Состояние дрянное, нос после свидания с сапогом толстухи продолжает болеть. Мне бы сейчас не помешал хороший глоток ржаного виски.

К трем часам ночи добираюсь до Сони. Никакой это не город, а заурядная мексиканская деревня. Несколько ранчо в окружении сараев. Подъезжаю, останавливаюсь и, насколько возможно, привожу себя в порядок. Потом осматриваюсь. Слева на фоне деревьев выделяется дом с белыми стенами. Двухэтажный, построенный в виде буквы L. Похоже, это и есть дом врача, где Руди Бенито доживает последние дни.

Подъезжаю к дому. Машину оставляю у входа. Стучусь в дверь. Мне открывает молодой мексиканец в белой куртке. Чувствуется, парень время от времени моется, что уже приятно. Он очень удивлен моему появлению. Еще бы не удивляться. Представляю, какой «экзотический» у меня сейчас вид.

Говорю, что мне нужно видеть сеньора Мадралеса по неотложному делу, почему я и приехал среди ночи. Парень приглашает меня в дом. Попадаю в большой коридор с дверями по обе стороны. Тут же лестница, ведущая на второй этаж. Парень в белой куртке предлагает присесть, а сам уходит.

Вскоре он возвращается с мужчиной, который и есть доктор Мадралес. Представившись, тот спрашивает, что мне угодно. Он говорит на хорошем испанском. Он высокий, худощавый, с бородкой клинышком и в очках. Словом, на вид – настоящий врач. Говоря со мной, он сцепляет и расцепляет свои длинные, похожие на свечки пальцы.

Называюсь страховым агентом, расследующим самоубийство Грэнворта Эймса. Говорю, что до этого побеседовал с миссис Бенито и она посоветовала съездить к ее мужу Руди.

– Надеюсь, мистер Бенито не настолько слаб, чтобы его нельзя сейчас было будить. Меня подгоняют другие дела, и я не могу дожидаться утра.

Врач пожимает плечами:

– Сеньор, дело даже не в том, спит или бодрствует мой пациент. Вероятно, миссис Бенито сказала вам, что он в очень тяжелом состоянии. Боюсь, ему недолго осталось на этом свете. – Мадралес снова пожимает плечами. – По моим наблюдениям, жить ему не больше месяца. Он невероятно слаб. Я прошу разговаривать с ним тихим и очень спокойным тоном. Обождите здесь. Я пойду и приготовлю его к встрече с вами и, пожалуй, сделаю укрепляющий укол.

Врач уходит.

Остаюсь ждать. Снова думаю. Мысли, естественно, не о Руди Бенито, а о неожиданном приключении по пути сюда. Очень странно, что кто-то из посетителей «Каса-де-оро» узнал во мне федерала, арестовавшего Кальдесу Мартингеса. Есть у меня пара соображений на этот счет, но о них позже.

На площадке второго этажа появляется Мадралес. Он говорит, что я могу подняться. Поднимаюсь. Там тоже коридор. Он открывает дверь комнаты слева. Входим. Одна стена почти целиком застеклена. Окна открыты. В углу ширма. В другом – к стене придвинута низкая кровать.

Смотрю на человека, лежащего на кровати. Он смотрит не на нас, а в потолок. У него худощавое лицо. Черты довольно странные. И выражение лица тоже странное.

Мебели в комнате очень мало. Возле кровати столик с полированной крышкой. На столике – ночник и пузырьки с лекарствами. Мадралес останавливается у кровати:

– Бенито, это мистер Коушен. Он хочет задать вам ряд вопросов. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

Человек на кровати не произносит ни слова. Мадралес приносит из другого конца комнаты стул, ставит перед кроватью и говорит:

– Сеньор Коушен, я вас оставлю вдвоем. Знаю, что вы с должным уважением отнесетесь к моему пациенту.

Он уходит, продолжая даже на ходу сцеплять и расцеплять пальцы.

Встаю у кровати. Больной поворачивает голову, смотрит на меня. На губах появляется подобие улыбки.

Мне очень жаль этого человека. Его дела и впрямь плохи.

– Вам не о чем волноваться, Руди, – начинаю я, стараясь говорить тихо и мягко. – Я сожалею, что был вынужден потревожить вас среди ночи, но такова уж моя работа. Постараюсь не задержаться здесь сверх необходимого. Мне хочется, чтобы вы подтвердили слова вашей жены – очаровательной Полетты, познакомиться с которой я имел удовольствие этим… нет, теперь уже вчерашним вечером. Она просила передать вам свою горячую любовь. Возможно, утром она вас навестит. А теперь перехожу к делу.

Оно касается Грэнворта Эймса. Как я узнал от вашей жены, он был вашим брокером и обворовал вас на крупную сумму. Вы об этом узнали сравнительно недавно. И тогда ваша жена отправилась к Эймсу и поставила ему условие: или он возвращает деньги, или она заявит в полицию.

По ее словам, Грэнворт передал ей именные долларовые облигации на сумму двести тысяч долларов. У вас появилась возможность переехать в Мексику и оплачивать ваше пребывание у доктора Мадралеса. Руди, это так?

Он говорит очень тихо. Кажется, будто сам Руди находится где-то далеко.

– Да, так оно и было, – отвечает он, медленно произнося слова. – Я очень рад, что Эймс свел счеты с жизнью. Будь я поздоровее, сам бы пристрелил этого паршивца.

– Руди, я вас понимаю. У меня к вам еще один вопрос. Может, мне не стоило бы его задавать, поскольку не хочу добавлять вам страданий. Но такая у меня работа. Генриетта Эймс, жена Грэнворта, получила анонимное письмо от мужчины, сообщавшего, что у ее мужа роман с его женой.

Я говорю тихо, вкладывая в интонации максимум сострадания.

– Скажите, Руди, это вы посылали Генриетте то письмо? Скорее всего, вы. Что можете сказать об этом?

Он долго молчит, потом снова переводит взгляд на меня.

– Да. Это я послал ей письмо. Я должен был сделать хоть что-то.

Я киваю.

– Давайте кое-что проясним. Я не хочу напрягать вас, вынуждая много говорить. Поэтому выложу вам свои соображения, а вы просто скажете, так это или нет.

Возможно, ваша жена Полетта немного увлеклась Эймсом. Наверное, из-за болезни вы не могли уделять ей столько внимания, сколько требует к себе красивая женщина вроде нее. И потому у нее начинается роман с Эймсом. Эймс думает, что ему чертовски везет. Он начинает распоряжаться вашими деньгами направо и налево. Спрашивается, почему вы не узнали об этом раньше? Мне представляется, причина вполне очевидна: опять-таки из-за болезни вы перепоручили бо́льшую часть своей работы Полетте. Это позволяло Эймсу часто видеться с ней, якобы по делам, и он легко обманывал ее, как обманывал вас. А может, она не видела обмана потому, что попросту не хотела видеть. Вам понятен ход моих рассуждений?

А потом беды начинают сыпаться как из рога изобилия. В конце прошлого года Полетта узнаёт, что ваша болезнь перешла в критическую стадию и вам нужно срочно менять климат. Все это требует денег: переезд, постоянное врачебное наблюдение. Может, Полетта обнаруживает, что вы догадываетесь о ее отношениях с Эймсом. Я допускаю, что вы могли рассказать ей об анонимном письме, посланном вами Генриетте Эймс.