– О’кей, леди. В таком случае я вернусь в Штаты и подготовлю запрос о вашей выдаче как важной свидетельницы. Затем вы будете доставлены на родину. За пару дней я улажу с мексиканскими властями вопрос с вашей высылкой, а в случае бюрократических проволочек попробую другой способ. Я агент ФБР. В кармане у меня лежит жетон. Правда, по эту сторону границы толку от него мало, но он произведет некоторое впечатление на местного полицейского, когда я скажу ему, что у вас краденый паспорт. Даже если это и не так, неприятностей вы хлебнете достаточно. Понятно?

Полетта собирается мне ответить, однако Даредо берет ее за руку.

– Сеньор, здесь Мексика. – Как и большинство мексиканцев, он говорит по-английски, растягивая гласные. – Мне не нравится тон, с которым вы разговариваете с сеньорой. И вы мне не нравитесь. Убирайтесь отсюда поскорее, иначе я прикажу вышвырнуть вас. Понятно?

– Не мели чушь, красавчик, – отвечаю я. – Ты мне тоже не нравишься. А чтобы вышвырнуть меня отсюда, тебе придется созвать всех своих дружков. Ты, видимо, недопонял, с кем имеешь дело. Сейчас я тебе наглядно втолкую.

Я въезжаю ему кулаком по физиономии, и он валится со стула. Затем вскакивает, огибает столик, и тут я угощаю его вторым ударом. Парень за соседним столиком взвивается на ноги и что-то орет. Мексиканцам поднять шум – плевое дело. А это мне совсем ни к чему. Нужно их припугнуть.

Выхватываю пистолет. Вокруг полно отвратительных пьяных рож. Пора убираться отсюда.

– Вот что, леди, – говорю Полетте. – Шутить я не намерен. Если кто-то на меня попрет, я вначале угощу их свинцом, а уже потом буду разговаривать. Сейчас я отвезу вас домой, и там мы поговорим. Вздумаете упрямиться – я силой увезу вас в Штаты и брошу в камеру первого полицейского участка, какой мне встретится в Аризоне. Выбирайте, где вам предпочтительнее говорить со мной: в своей гостиной или в заплеванной камере предварительного заключения. Мне без разницы.

Она встает.

– Все в порядке, Луис, – говорит она. – Остынь и успокойся. Я проеду с мистером Коушеном и выясню, что к чему.

– Здраво рассуждаете, леди. Кстати, даже если Луис и не остынет, мне как-то плевать. Если он захочет, чтобы кто-то спустил с него эти облегающие штанишки и угостил по мягкому месту, я всегда готов исполнить его желание. Может, здесь он и считается большой шишкой, но, как по мне, он просто хлюпик с усиками. Идемте, леди.

Оставляю на столе деньги за выпивку, и мы уходим. Я по-прежнему держу в руке «люгер» и, обернувшись, ловлю на себе взгляд Луиса. Он смотрит на меня, будто тигр, которому флюсом разнесло щеку. Парню явно не понравилось общение со мной.

Садимся в машину и уезжаем. Боковым зрением замечаю, что Полетта смотрит на меня. От нее пахнет духами. Невольно сравниваю их с «Гвоздикой» Генриетты. Не знаю, какой из ароматов нравится мне больше.

– У вас прекрасные духи, Полетта, – говорю я, делая ей комплимент. – Дурманящий запах. У меня всегда была слабость к тонким ароматам.

Слышу ее хихиканье. Говорю вам, эта Полетта – дамочка на все сто.

– Смелости вам не занимать, – говорит она. – Ворвались в заведение, отделали Луиса, увезли меня. Я только-только призналась себе, что мне это даже нравится, как вы восторгаетесь моими духами. Должно быть, вы пользуетесь успехом у женщин, однако все же не стоит забывать, что здесь Мексика.

– Об этом я помню, – отвечаю Полетте. – И что такого? Я не раз бывал в Мексике и ничуть не боюсь здешних особенностей. Кстати, вы слышали про мексиканского парня по имени Кальдеса Мартингес? У них он вроде национального героя.

Она кивает.

– Не знаю, наслышаны ли вы о его геройствах. Однажды этот парень возомнил себя настолько удачливым, что вздумал перемахнуть через границу и ограбить в Аризоне почтовый фургон. Он совершил три вылазки. В первый раз он просто ограбил фургон с почтой, во второй – еще и отрезал шоферу ухо, а в третий нашпиговал свинцом шофера и охранника. Когда мы нашли их тела, те были похожи на патронные фабрики.

Левой рукой достаю пачку сигарет и протягиваю Полетте. Она раскуривает две: для себя и для меня.

– Само собой, американским властям это надоело, и они послали к границе одного смышленого парня. Этот парень дважды разыграл ограбление. Мартингес прослышал про «коллегу по ремеслу» и пожелал познакомиться. Смышленый парень ему подыграл. Они встретились, потом еще. Во второй раз он подмешал Мартингесу в выпивку снотворное. Когда удалой грабитель окосел и заснул, умница посадил его на лошадь, привязал к седлу и перевез через границу. Там Мартингеса уже ждала тесная камера, а затем и виселица с опускающимся люком. В Аризоне приговоренных к смерти по-прежнему вешают.

Но это еще не вся история. Смышленый парень решил подшутить над Мартингесом и натолкал ему в штаны иголок от кактуса и жгучей крапивы. Так что в камеру этот удалец прибыл в состоянии, близком к помешательству. Пока ехали, любой ухаб заставлял Мартингеса вопить так, словно за ним пришел сам дьявол. Если вы хоть раз кололи пальчик о кактус, то понимаете, как это больно. Мартингес был очень жестоким парнем, но к моменту казни стал тихим и кротким. Он радовался, что смерть избавит его от мучений.

– Очень впечатляет, – говорит Полетта. – И кем же был этот смышленый парень?

– Да нашелся такой парнишка по фамилии Коушен, – скромно отвечаю я. – Лемми Коушен.

Едем дальше. Дорога отвратительная, и надо смотреть в оба. Полетта молчит, затем вдруг касается моего колена.

– Лемми, вы чертовски потрясающий мужчина, – говорит она. – После всех этих даго… – Она вздыхает. – Рада, что познакомилась с вами.

Она искоса смотрит на меня.

Я по-прежнему слежу за дорогой. Что-то подозрительно быстро эта дамочка очаровалась мною. Есть, конечно, влюбчивые особы, но что-то тут… Ладно, пока мне это выгодно, буду ей подыгрывать.

– Приятно слышать, – отвечаю я. – Наверное, и я искал такую женщину, как вы. Чудесный вечер в обществе роскошной дамы, – продолжаю я, кивком указывая на ярко светящую луну. – Что еще надо такому парню, как я?

Полетта молчит, затем снова протяжно вздыхает и вдруг спрашивает:

– Слушайте, Лемми, а что это за история с Грэнвортом Эймсом?

– Так, пустяки. По правде говоря, меня интересует не столько Эймс, сколько фальшивые ценные бумаги, в истории с которыми он вроде бы был замешан. Потерпите еще немного, и я вам расскажу.

Она не отвечает. Наверное, сейчас у дамочки крутятся все мозговые шестеренки. Вскоре подъезжаем к ее асьенде. Мексиканская служанка торчит в дверях. Она берет у меня шляпу. Внутри очень уютно. Красивая мебель. Чувствуется, эта Полетта умеет устроиться с комфортом.

Она открывает дверь комнаты, находящейся справа по коридору. Заходим туда. Полетта указывает на большое кресло-качалку. Оно стоит на веранде, тянущейся вдоль всей стены дома. Я иду на веранду, усаживаюсь в кресло, а Полетта смешивает нам коктейли. Слышу звон кусочков льда в бокалах.

Еще через минуту она выходит на веранду, держа в каждой руке по бокалу. Отдав мне один, она садится на стул напротив качалки.

– Рассказывайте, Лемми.

Предлагаю ей сигарету, чиркаю спичкой. Пламя спички освещает ее глаза, и по их выражению чувствуется, что дамочка она ушлая. Про таких говорят: знает про беспроволочный телеграф больше самого Маркони. Очень красноречивый взгляд. Я снова усаживаюсь в кресло.

– История такая. Почти в середине января нынешнего года Грэнворт Эймс сводит счеты с жизнью. Незадолго до этого он записывает на имя жены долларовые облигации общей суммой в двести кусков. Через какое-то время после его смерти вдова покидает Нью-Йорк и поселяется на ранчо близ Палм-Спрингс. В один прекрасный день она идет в местный банк с целью обналичить одну из облигаций. Облигация оказывается фальшивой. Расследование поручают мне. Я, как говорят, рою землю носом, но толком ничего узнать не могу. То есть за все время я не продвинулся ни на дюйм.

Пока я говорю, Полетта смотрит на окрестные холмы. Я вижу лишь силуэт ее головы.

– И тогда у меня появляется ощущение, что эта дамочка Генриетта – вдова Эймса – много чего знает про изготовление и сбыт фальшивок. Вот только мне никак ее не разговорить. И пока я верчусь волчком, Лэнгдон Бёрделл – бывший секретарь Эймса – вдруг выкладывает свои соображения. Он считает, что Грэнворт не совершал самоубийства. Парня попросту хлопнули, и сделала это Генриетта. Говоря между нами, дорогуша, я склоняюсь к такому же выводу.

Но предположим, я докажу, что она убила Грэнворта, и ее арестуют. Что мне это даст? Я по-прежнему должен узнать, где она добыла фальшивые облигации и кто их штампует. Поскольку ей грозит обвинение по статье «Умышленное убийство», она прекрасно знает: любые ее сведения о фальшивых ценных бумагах не только не скостят ей срок, но даже не спасут от электрического стула. Так какой ей смысл говорить?

Я выяснил, что в прошлом вы были близко знакомы с Грэнвортом Эймсом и часто виделись с ним. Вот я и подумал: может, вы сумеете мне помочь. Если Эймс был в вас влюблен, наверное, он вам много рассказывал о Генриетте. Мужчины всегда так поступают: рассказывают другим женщинам о своих женах. Возможно, он рассказывал вам что-то важное, чему вы не придали значения, а мне это может помочь в распутывании клубка. Пожалуйста, ответьте мне на несколько вопросов.