— Здесь видели вчера американцев на красивой синей амфибии, они провели медобслуживание и ушли на северо-запад, причем на большой скорости… Что-то не удается нам догнать их или даже засечь, несмотря на все маневры в этой луже.

— Товарищ подполковник, они ведь тоже не лыком шиты и не из полена вытесаны. Что их неприятности связаны с нами, штатники догадались еще в прошлую нашу поездку. После чего им осталось только организовать за нами слежку. Алаверды, так сказать, — тонко намекнул я на толстые обстоятельства.

— Я вот думаю, какая такая слежка, если тут ни проехать ни пройти? — бестолково возмутился Серега.

— Вы не думайте, Сережа, если не умеете. Но все-таки в Долгопрудном вас учили не только мух на лету ловить, — вставил я.

— Вам что, снова пять лет исполнилось, старший лейтенант Колесников? — пристыдил подчиненного Остапенко. — Людей на лодках мы не раз встречали, всякие там рыбаки-мудаки, среди них нет что ли агентов вражеских с передатчиками? Да через одного шпионы, понимаешь. И в деревнях может быть агентура. Сейчас уже кто-нибудь наяривает на рации вот даже в этом полузатопленном сортире.

— А чего ж ничего такого не пеленгуем? Мы ведь во всех диапазонах автоматически прослушиваем, — мужественно засопротивлялся старлей. — Между прочим, никакой болтовни в тех местах, которые мы навещали, переговоры иракских армейцев и то лишь пару раз засекали. А сейчас вообще на пятьдесят километров вокруг не фурычит ни один передатчик.

— Допустим, Колесников, что следит за нами спутник-шпион, — стал объяснять я, удивляясь своему позднему прозрению. — И с него хорошо различимы даже наши прекрасные одухотворенные физиономии. Так что ваш образ, товарищ старший лейтенант, давно уже знаком американскому Агентству Национальной Безопасности. И наверняка там на доске почета висит в виде глянцевой фотокарточки, а каждый проходящий реакционер ей честь отдает. Короче, бостонцы в курсе наших передвижений.

Выкладывая спутниковую теорию, я попутно размышлял о том, что вдруг американцам пособляет какое-нибудь аномальное явление вроде моей краснознаменной кляксы.

— У них мотор, само собой, не мощнее нашего, но они-то столько тонн аппаратуры не тащат, — добавил я. — Поэтому всегда могут оторваться от нас.

— Утопить, что ли, все это железо с Дробилиным вместе?

После риторического вопроса, заданного Петровичем, его личный сапог был поражен плевком. Причем плевал в сердцах сам подполковник, который, конечно же, желал поскорее стать полковником и больше не шлепать по болотам.

— А чего, хороша идея, — горячо одобрил Колесников, как будто нахваливал девку; при этом наш инженер тоскливо поморщился. — А потом скажем, что Александра Гордеевича сдуло порывом ветра. Правдоподобно?