— То ли здесь местность повыше, то ли неподалеку запруда установлена, — предположил Остапенко. — Колесников, внимательно глянь в карту, ничего там не обозначено?

Серега долго и старательно возился с планшетом.

— Илья Петрович, похоже, что здесь дамба. Старая. Сейчас еще проверю в справочнике… Ага, никакого хозяйственного значения не имеет. Англичане в двадцатых годах строили.

— Ну, может, туземцы в последнее время подремонтировали ее, — вклинился я. — И сейчас она уже имеет хозяйственное значение.

Я как раз заметил, что Дробилин потерял американцев из виду на нашем спецлокаторе судьбы и как бешеный защелкал клавишами на пульте «раздражителей». Возбуждение сил судьбы по отношению к нашим мишеням должно было придать им «яркости». Спустя минут десять снова проявился след штатников. Вернее, едва заметные фигурки пунцово мерцающих человечков.

— В чем дело, как думаете, Александр Гордеевич? Что может мешать нашим детекторам? — спросил я, почувствовав какой-то подвох.

— Ну, например, могут существенно мешать быстро перемещающиеся массы воды, — не сразу отозвался напрягшийся инженер.

— Какие массы воды? — снова забурчал Остапенко, все более раздражаясь из-за скудости своего понимания. — Мы как раз выбрались на относительно сухой участок.

— Но ветер-то, Илья Петрович, ветер крепчает и крепчает, уже двенадцать метров в секунду. Скоро будет даже туалетную бумагу из рук вырывать. Восточный ветер, он наверняка гонит паводковые воды, которые пока чем-то задерживаются. Например, этой самой дамбой, — у меня неожиданно заекала сердечная мышца от осознания сгущающейся беды, и какая-то тяжесть легла на затылок. — Может, резко к северу возьмем? Кажется, мы продолжаем играться, когда надо резко сматывать удочки.

Подполковник «убавил звук», хотя Хася сидел за переборкой, а дизель ревел как слон, и зашипел почище разъяренной гюрзы.

— Тогда с империалистами распрощаемся на неделю, если не на навсегда. Когда еще на след нападем? Если этого дела бояться, то задницу от стула не отрывать. А сейчас такой момент душевный. Они ведь нас тоже не видят со своего спутника-шпиона. Какое небо-то насупленное.

То, что для Ильи Петровича было просто потемневшим небом, мне почему-то показалось явным ознаменованием угрозы и скорого посягновения на наши шкурки. Может, какой-то атавизм во мне проснулся и заговорил. Может, ерундиция сработала. Для древних такое вот скопление набрякших туч было лицом рассерженного бога-громовика Энлиля. Или, на наш лад, — Перуна. Я вспомнил, что предание о потопе и разверзшихся хлябях небесных родилось именно здесь, где некогда находился город Урук. Отчего ж им не родится, когда все столь зыбко и под ногами, и над головой. Это у египтян не было в штате божеств никакого громовика, потому что Солнце-Ра с помощью Нут-Неба (богиня женского пола и ласково-утешительного нрава) исправно поддерживали ровную погоду в течение всего года.