– Есть разные технологии, да? И биологические. Можно посадить в голову яйцо паука, да? Он вылупится в теплой среде.

От ушлого бандита эту бредятину слушать было очень некомфортно. Я сказал:

– Таблеточки попей.

Потом подумал: о, ты же пьешь таблеточки и колешь растворчики.

Я взял его за воротник и сказал:

– Долбить прекрати. Серьезно. У тебя крыша едет в два раза быстрее от этого говна.

– Да нет-нет, – сказала Анжела. – От героина ему лучше. Ему бывает плохо от кокаина.

Юрка смотрел на меня светлыми глазами с жутковато узкими зрачками.

Я сказал:

– Ты должен мне пообещать, что перестанешь долбать, по крайней мере, то, что тебе мозги кипятит.

Он смотрел на меня, смотрел, а потом вдруг засмеялся, широко-широко открыв рот, показав зубы и откинув голову назад. И я дал ему слегка по лицу открытой ладонью – чтобы привести в себя, и он замер, мгновенно перестав смеяться.

Он сказал:

– Это тебе никто не может навредить, Витя.

И он опять засмеялся так, словно, не знаю, как объяснить – словно у него болело сердце.

Встал, махнул Анжеле, мол, собирайся, и еще хохотал в коридоре, периодически повторяя:

– Прекрати долбить, прекрати долбить.

Я чувствовал себя скверно.

Юрка сказал, так мягко-мягко, мягко, как свет в коридоре от одной старой лампочки:

– Витя, мы взрослые люди с тобой. Мы всё должны понимать. А ты так давно не был в Москве.

Я сказал: