– Дурак! Золовка – это сестра жены.

– Да?

– Стыдоба-то какая! Жене брата твоего ты деверь, она тебе невестка. Братец Арины, которого Антоша так и не посадил, ему шурин, а Антоша тому, соответственно, зять. Нет, ну стыдоба! Совсем не знаете своей великой культуры! Даже как родичи называются ваши же – неизвестно вам.

– Не бухти. Ты знаешь, где тело?

– И где тело, и где душа – где все вместе. Живая она. Ну, покамест.

– То есть, как?

– Так, как оно обычно и происходит у вас, людишек: потребляет кислород, мыслит, следовательно существует! Он ее похитил и удерживает, так сказать, в плену! Решил, что много ей воли.

– Где?

В этот-то момент до меня дошло. Антон очень хотел, чтобы я поверил в то, что он убил свою жену. И он так обставил дело, что я принял те его рассуждения за признания психопата.

На самом-то деле психопат мне ни слова правды не сказал.

– А вот это я тебе не сообщу. Хотя знаю! Но дай мне свое тело, и я мигом нас туда домчу.

– Нет, спасибо, я обычным образом доеду.

– А куда? Откуда бы знать тебе куда?

– Ну не зиндан же он для нее вырыл. Где он еще может держать ее – в доме волошинском.

Хитрый, смелый и самый сильный недовольно заурчал.

– Но спасибо, что сказал. Это правда?

– Правда, которая хуже лжи, – сказал Хитрый, смелый и самый сильный. – А значит, я могу ее говорить, как ты помнишь.

Ну, это меняло дело. Если девчонка еще жива – то ее надо было спасать. Вот такое я люблю.

– Виктор, ты улыбаешься?

– Ну да, – сказал я. – Хорошо, когда жив человек, плохо, когда мертв. Ну, про тебя не говорю – ты любая хороша.