Эртла разговаривала с незнакомым полицейским, вероятно, одним из местных. Они стояли на верхней ступеньке лестницы, уходящей в подвал, откуда, похоже, и исходила ужасная вонь.

– Как оно тут?

Эртла повернулась.

– Хорошо. Учитывая обстоятельства. У нас тут один довольно жуткий труп. Но могло быть и хуже. – Переведя взгляд ему за спину, она язвительно добавила: – Надеюсь, что она за детьми, а не в качестве твоего специального гостя.

– За детьми. Где они?

Эртла снова посмотрела на Хюльдара. Под носом у нее блестел ментоловый крем.

– В машине «Скорой помощи». И пусть тащит туда свою задницу, пока не заблевала модные туфельки. – Взгляд у Эртлы и впрямь был острый: обувь Фрейи совершенно не подходила для места преступления.

Хюльдар вернулся к Фрейе, которая, должно быть, слышала каждое слово, но делала вид, что ей наплевать, хотя глаза ее сердито сузились над свитером.

– Дети в одной из машин «Скорой помощи». Тебе лучше пойти и присмотреть за ними.

Она ушла, не сказав ни слова, и стук каблуков эхом отозвался в пустынном бетонном интерьере.

– Ну что ж… Хочешь заглянуть вниз? – Настроение у Эртлы после ухода Фрейи моментально улучшилось. Возможно, ее успокоило его беспрекословное послушание. – Но предупреждаю, забудешь такое не скоро. Может, все-таки пропустишь, а?

– Нет. – Он лгал, но выбирать не приходилось. Хюльдар действительно не любил трупы. Одного запаха было достаточно, чтобы ужасная картина надолго осталась в памяти. Он взял у Эртлы ментоловый крем и мазнул под носом. Не помогло.

Эртла пошла вперед, словно не замечая вони, которая с каждым шагом становилась все более отвратительной. Она находилась здесь дольше, чем он, и, наверное, потеряла чувствительность. Впрочем, Эртла всегда была жестче многих коллег-мужчин – как в этом, так и в других отношениях.

– Патологоанатом только что закончил. Пошел с судмедэкспертами за носилками и прочим – надо вынести тело. Тогда и атмосфера немного улучшится. – Шагнув с нижней ступеньки лестницы, она без малейших колебаний повернула влево и направилась прямиком к открытой стальной двери, за которой и находился источник света.

Хюльдар последовал за ней, изо всех сил стараясь ни о чем не думать в надежде, что сможет беспристрастно осмотреть место преступления, не вбирая в себя то, что увидит. Не вышло.

Он остановился в дверном проеме, ошеломленно глядя на тело судьи Верховного суда, Ингви Сигюрхьяртарсона. По крайней мере, это должен был быть он, потому что у трупа не было рук и ног.

– Они держали его здесь в плену, Дагмар и Орри. Он провел здесь два месяца после того, как на него устроили засаду. Дагмар сказала, что им не пришлось особенно стараться, чтобы убедить его написать предсмертную записку; они просто дали обещание сохранить ему жизнь, если он это сделает. Люди чему только не верят, когда у них нет выбора. Ему оставили еду и воду, но дом находится в глуши, и они не могли приезжать сюда достаточно часто, так что продукты успевали испортиться.