– А, рука Торвальдюра. – Эртла подошла к нему. – Дагмар ее отпилила.

* * *

– Не понимаю, почему ее нельзя пришить. Надо попробовать. – Торвальдюр лежал на носилках в машине «Скорой помощи».

Доктор присоединился к водителю в кабине, дав Хюльдару десять минут на общение с пациентом. Узнать Торвальдюра, элегантно одетого высокомерного прокурора, еще вчера сидевшего в комнате для допросов, было нелегко. Тот самый дорогой костюм еще можно было разглядеть под одеялом, но воротник рубашки, скрученный и грязный, напоминал тряпку, а пиджак явно знавал лучшие времена. Мокрые, растрепанные волосы, бледное бескровное лицо. Левая рука лежала поверх одеяла, закутанная в белую повязку и неестественно короткая.

– Врач говорит, что рана недостаточно чистая и времени прошло слишком много. Когда это случилось?

– Не знаю. Несколько часов назад. – Торвальдюр взял культю правой рукой. – Но не так уж много. Почему они даже не попробуют?

– Они знают, что делают. По крайней мере, у вас осталась правая рука.

– Я левша.

– О… – Хюльдар отвернулся. Как же это он не заметил – стыдно… – Могло быть и хуже. Постарайтесь думать об этом.

Торвальдюр поднял глаза и посмотрел на Хюльдара.

– Как дети? С ними всё в порядке? Карлотта…

– За ними присматривают. Они переживут это.

– Вы так думаете? В самом деле?

– Да, я знаю. – Конечно, он ничего об этом не знал, но надеяться-то можно?

– Я пытался. Пытался – и в результате потерял руку. Для меня это был конец. Я не мог потерять другую. Нужно было сразу сдаться… да, нужно…

– Что нужно?

Торвальдюр снова перевел взгляд на изуродованную руку.

– Мне предоставили выбор. Закончить так же, как тот человек под одеялом…

– Ингви Сигюрхьяртарсон. Судья Верховного суда.

– Кроме шуток?.. Я должен был его узнать. Но это… это… труп не похож на него.