Радин отошел от мертвеца и сел на пол, сжимая в каждой руке по телефону, один мерцающий синим светом и один звенящий. Потом он нажал кнопку отбоя, и в комнате стало тихо.

Иван

Выйдя из «Макдоналдса», я почувствовал себя не столько чистым, сколько голым. Волосы я собрал в пучок и, закрепляя его резинкой, вспомнил о Кристиане. Мы часто с ним говорили, пока я жил на Аграмонте. Одиночество там было особенным, сначала оно было страшноватым, полным каких-то скрипов и теней, потом – когда ты привыкал к голосам – чистым и прозрачным, как октябрьский день.

В купеческом склепе у меня было немного развлечений, зато с утра приходилось поработать – кладбищенский сторож строго соблюдал свою пользу. Сначала я собирал листья в тележку, отвозил их на пустой участок возле мастерской, складывал в кучу и поджигал. Потом обходил дорожки, посыпая их кварцевым песком, потом поливал цветы на тех могилах, за которые сторожу платили. Мендеш сказал, что со сторожем его приятель договорился без труда, так что сослаться можно на него, а склеп следует выбирать подревнее, с деревянными скамейками, и чтобы окна были целы.

Проснувшись наутро после нашего пира, я подлечил голову сваренной в ведерке кофейной бурдой и спросил, был ли его рассказ хоть наполовину правдой. Помни правила – и будет тебе правда, хмуро сказал клошар. Никаких баб, не брить бороды, никакой еды, кроме сырой рыбы и хлеба, говорить только с мертвыми. Тогда через шестьдесят четыре дня твой фарт созреет и ровно столько же дней будет тебя сопровождать. А потом уйдет!

– Да мне бы только долг вернуть, – я зачерпнул еще кофейной бурды. За те восемь лет, что я играю, я слышал столько примет и видел столько людей, веривших в систему, что вчерашние слова Мендеша показались мне пьяной болтовней.

– Бата с ходу устроился грузчиком на бойню, – продолжал клошар, возившийся с удочкой, – получил полтинник за ночь и спрятал его под стельку. Его поэтому и зовут Бата, что он заначку в ботинке носит. Потом он пришел на Аграмонте, а через два месяца отыгрался и наслаждался везением сколько положено. Но не уследил за убыванием удачи, estúpido. Не посмотрел в календарь и на шестьдесят пятый день снова спустил все до копейки. Теперь начинай все сначала!

– Мне одного раза хватит, – сказал я, выплескивая остатки кофе в потухший костер.

– Все так говорят. Тут хитрость нужна. Откладывать хотя бы пару сотен каждый день! А это непросто, когда тебя насухо выжимает кураж. Если решишься, я сделаю тебе копилку, дам тебе банку из-под червей, она намертво закручивается!