— Ну?.. И долго ты так стоять будешь?

— Да... — протянула Глаша. — Попробуй достань!

Степан придвинул к окну круглый стол с выложенными на столешнице узорами, на стол взгромоздил пуфик с пестрой обивкой, сказал Глаше:

— Погоди! — и вышел из комнаты.

Внизу, у лестницы, стояла вешалка на длинной ножке. Степан аккуратно выломал ножку и понес ее наверх. Взял из рук Глаши мокрую тряпку, обмотал ножку от вешалки и кивнул на пуфик:

— Лезь!

Глаша потрогала пальцем блестящие полоски узоров на круглом столе и сказала:

— Поцарапаем...

— Делов-то! — отмахнулся Степан. — Понатыкали чего-то... Лезь, говорю!

Глаша скинула ботинки, поддернула юбку и полезла на стол. Степан увидел ее голые колени, покраснел и отвернулся.

— Держишь? — спросила Глаша, забираясь на пуфик.

— Держу, — ответил Степан, нашаривая за спиной ножки пуфика. Нечаянно он тронул подол Глашиного платья, отдернул руку, будто обжегся, разозлился, буркнул:

— Нанимался я тебя караулить? — И отошел.

— Упаду ведь! — закричала Глаша, встала поустойчивей и принялась протирать оконное стекло.

Настя кинула в таз мокрую тряпку и с досадой сказала:

— И что это за пол такой? Драишь, драишь... А он все равно желтый!

— Паркет это... — отозвался из своего угла Степан.

— А желтый почему? — спросила Настя.

— Свечками его натирают, — подумав, ответил Степан.

— Свечками? — засомневалась Настя.