Тело Харриса.

Склонившись над ним, Макгрей опасливо дотронулся до трупа. Я подошел ближе и увидел его лицо, татуировки, присыпанные снегом, распахнутые глаза, которые смотрели в никуда. Его глотку пересекал тонкий алый разрез.

– Бедняга… – пробормотал Макгрей.

Я промолчал, сраженный этим зрелищем куда сильнее, чем ожидал. До чего же безрадостную жизнь прожил этот человек, не испытав даже к концу ее никакого облегчения. Мы так и не смогли ему ничем помочь – только закрыли ему веки.

Макгрей вскочил и распахнул дверь коляски. Уставшая лошадь вздрогнула, когда почувствовала рывок.

– Что ты делаешь? – процедил я, не сводя глаз с хорошо освещенной улицы. – Нам нужно убираться отсюда!

Раздалось хлопанье крыльев – но это был лишь Макгрей, который вылез из коляски с сорокой в руках.

– Подержи, – сказал он и сунул мне под мышку невезучую птицу лапами кверху. – Попробуй только упустить…

Он заткнул револьвер за пояс и порыскал в карманах. Почти сразу же он достал крошечный клочок бумаги – тот, на котором что-то записал перед тем, как явились ведьмы, – а затем моток тех самых ниток, которыми он зашивал книгу.

– Надо сообщить Дубик и Белене, что документы у нас, – прошептал он, привязывая записку к ноге птицы. Затянув узел, он забрал у меня сороку и подбросил ее в воздух. – А у Кэролайн – тот портретик.

Я смотрел, как ее черно-белое оперение, удаляясь, поблескивает в свете фонарей, а затем растворяется в ночной тьме.

– Что, если Хильда или ведьмы перехватят ее? – пробормотал я. – Что именно о королеве ты в ней написа…

Я умолк на полуслове. Порыв ветра донес до нас звуки, которых я опасался больше всего. Дробный топот. Крики. А затем выстрелы.

Это был далеко не конец истории.

43

43

Покрепче прижав к себе книгу, я тотчас повернулся к Макгрею.

Он уже распрягал лошадь: сбросив с нее все лишнее, он оставил только вожжи.

– Надеюсь, ты сможешь ехать без седла, – пробурчал он, забросив меня на кобылу, словно куль муки. Едва я принял вертикальное положение, он взобрался на лошадь позади меня. В этот момент на улице показались первые бегущие тени – гурьба женщин в плащах и люди Солсбери, которые, приближаясь к нам, продолжали наносить друг другу удары.

Макгрей сделал предупредительный выстрел в их сторону, я зажал книгу под правым локтем. Девятипалый пришпорил лошадь, силой заставив ее развернуться – да так резко, что я испугался, как бы она не споткнулась сама об себя и не переломала ноги, и мы пустились галопом на юг, подальше от широких улиц и надрывных криков.