– Не вздумать… Вообще-то это ты ее поджег!

Ответить на обвинение Макгрей не успел. В этот момент мы свернули на север и очутились на Брод-стрит, которая, к его неудовольствию, оказалась широкой и весьма хорошо освещенной улицей.

– Да чтоб тебя, Фрей! Ты не мог пути получше вспомнить?

– Мы же не могли вернуться на чертову площадь, по которой они… Здесь налево!

– Налево, разумеется! – огрызнулся он, ибо мы свернули на столь же просторную улицу, с обеих сторон утыканную фонарями.

Мы бросились вперед со всех ног – к моим наконец-то вернулась чувствительность. В воспоминаниях о тех моментах у меня осталась лишь та широкая улица, скользкая брусчатка под ногами, жгучая боль в коленях и одышка от бега.

Впереди, возвышаясь над разноликими зданиями Средних веков, времен Тюдоров и викторианской эпохи, показалась башня колледжа Крайст-Черч. Она была лишь на тон светлее черного как смоль неба и казалась такой далекой, что я зарычал от досады.

– Туда, – выдохнул я, указав на нее сломанной рукой.

Мы бежали и бежали, не сводя глаз с башни – та приближалась, но невероятно медленно.

Мы достигли перекрестка – тот был шириной с центральную площадь небольшого городка и расходился в четыре стороны. Мы снова попали на Хай-стрит, и несмотря на то что пересекли ее мы очень быстро…

– Вот они где! – крикнул кто-то слева. Перед тем как мы свернули за угол, я бросил взгляд в ту сторону и увидел фигуру в черном плаще, бегущую мимо церкви Всех Святых.

– Проклятье! – выругался Макгрей.

Я не рискнул обернуться еще раз и сосредоточил все свое внимание на башне. Теперь она, нависшая над мрачными готическими строениями по обе стороны улицы, казалась уже маняще близкой.

Я забрал вправо, к тисовым кустам, что росли как раз у ее подножия. Их густые вечнозеленые кроны полностью загораживали свет уличных фонарей. Маленькое кладбище рядом выглядело именно таким, каким я его и запомнил.

Макгрей в указаниях не нуждался. Он свернул направо, и там, в самом углу за рядами древних надгробий и в густой тьме, мы обнаружили нашу расшатанную коляску.

Сперва я заметил, что одно из колес разбито – щепки от него валялись по всей округе. Толку от этой коляски больше не было.

А затем я увидел нечто куда более ужасающее – темную кучу на земле у самой границы кладбища, различимую лишь потому, что снег там еще не успел превратиться в жижу.