Пока я молча умирала от восторга, Марек поздоровался. И извинился.
— Примите мои извинения за опоздание. — Вне телефона его голос был похож на кашемир, мягкий и непередаваемо роскошный. — И за внешний вид. К несчастью, пристань, как вы успели, наверное, заметить за зиму обветшала, а подправить в этом году недосуг…
Извиняться он еще будет, да за одно только появление в этом Богом забытом месте ему памятник поставить надо. И вид у него почти идеальный, подумаешь, ботинки слегка испачкал… Видел бы он нас вчера!
Как хорошо, что он нас вчера не видел!
Год 1905. Продолжение
Год 1905. Продолжение
На следующий день пани Наталья слегла. Палевич не удивился, когда хозяйка дома не спустилась к завтраку, более того, он обрадовался, ибо вчерашний инцидент давил на сердце. Аполлон Бенедиктович не знал, как себя вести: то ли сделать вид, будто бы ничего и не происходило, то ли, наоборот, вести себя, как и полагается жениху.
На следующий день пани Наталья слегла. Палевич не удивился, когда хозяйка дома не спустилась к завтраку, более того, он обрадовался, ибо вчерашний инцидент давил на сердце. Аполлон Бенедиктович не знал, как себя вести: то ли сделать вид, будто бы ничего и не происходило, то ли, наоборот, вести себя, как и полагается жениху.
Да какой из него жених! Разве молодая красивая девушка может обрести счастье в браке с таким, как он? Должно быть, пани Наталья одумалась и теперь скрывается в собственной комнате, стыдясь вчерашней вспышки.
Да какой из него жених! Разве молодая красивая девушка может обрести счастье в браке с таким, как он? Должно быть, пани Наталья одумалась и теперь скрывается в собственной комнате, стыдясь вчерашней вспышки.
Палевич заволновался ближе к вечеру — весь день Наталья провела у себя в комнате, что было не характерно для нее. Когда волнение достигло пика, Аполлон Бенедиктович, собрав поднос с ужином, поднялся наверх. Стучать пришлось долго — Наталья не отзывалась. Наконец из-за двери раздалось слабое:
Палевич заволновался ближе к вечеру — весь день Наталья провела у себя в комнате, что было не характерно для нее. Когда волнение достигло пика, Аполлон Бенедиктович, собрав поднос с ужином, поднялся наверх. Стучать пришлось долго — Наталья не отзывалась. Наконец из-за двери раздалось слабое:
— Войдите.
— Войдите.
Палевич вошел, и слова, которые он обдумывал весь день, взвешивал и подбирал, умерли, так и не достигнув ушей той, которой предназначались. Сегодня хозяйке серого дома было не до чужих речей.
Палевич вошел, и слова, которые он обдумывал весь день, взвешивал и подбирал, умерли, так и не достигнув ушей той, которой предназначались. Сегодня хозяйке серого дома было не до чужих речей.