— Волков говорил, кто эти люди? — спросил он после паузы, поняв, что сам Шерлок диалог не поддержит.

— Два уволенных сотрудника музея и какой-то агрессивный активист из протестующих против перехода музея к РПЦ. На него упало подозрение, так как на одном из митингов он стоял с плакатом: «Лучше спалить, чем отдать попам!» Соответствующие службы сочли, что это достаточно веская причина для предъявления подозрения. Все трое крайне любопытны. Впрочем, сейчас ты в этом убедишься сам.

— Сейчас? Мы же идем обедать.

— Ошибаешься, мой друг, мы идем беседовать с подозреваемыми. Волков по моей просьбе назначил им три встречи в ресторане через каждые полчаса. Так что на первую лучше не опаздывать, чтобы они не столкнулись нос к носу. У двух из них неважные отношения.

— Волков тоже участвует в расследовании? — За бравым тоном Ватсон попытался скрыть разочарование: от того, что Волков выполнил функцию ассистента сыщика и от того, что, кажется, остается без обеда.

— Курирует от своего ведомства. Он и согласовал наше участие в качестве консультантов. Следствие возглавляет его хороший знакомый.

Первым в «Стейк-Хаус» пришел высокий бородач. Он неуверенно и неуклюже пробрался к столику, где поджидали его Холмс с Ватсоном, и грузно опустился на жалобно скрипнувший под ним деревянный стул.

— Вы Александр Травкин. Верно? — спросил Холмс, сверившись с планшетом.

— Верно, — пробасил Травкин.

При своем исполинском росте статностью Травкин не отличался и выглядел рыхлым, дебелым. Непонятно было, как на его лице умещалось столько растительности: брови плавно переходили в бакенбарды, а те, в свою очередь, — в свалявшуюся бороду.

— Что-нибудь закажете? — любезно предложил Шерлок.

— Пиво бы. В горле пересохло.

— Ок. — Холмс подозвал официанта и сделал заказ. — Итак, что вы думаете о случившимся?

— Диверсия. Истинно говорю вам. Я тут совершенно ни при чем. А то, что Генка на меня настучал, так это он специально все и подстроил!

— Кто же устроил эту диверсию? И кто такой Генка? — поинтересовался Холмс.

Официант принес большой бокал пива. Травкин сделал мощный глоток, и жидкости в бокале осталось на донышке.

— Знамо кто! — вторым глотком покончив с пивом, грозно ответил Травкин. — Генка Белов, чтоб ему пусто было, паразиту. Он сам картину и поджег, чтобы тень на меня бросить. Кругом зависть и чернота в душах! — И он неожиданно с размаху стукнул себя кулачищем в грудь с глухим звуком. Ватсон вздрогнул.

— Так, понятно, Генка — это Геннадий Белов. — Холмс заглянул в блокнот и удостоверился, что это имя второго подозреваемого. — Может, вы знаете, зачем он это сделал?