— И давно ты тут стоишь? — спросил ошеломленный писатель.

— Достаточно долго, чтобы понять, что не я одна подозревала Альваро.

У Ортигосы внутри словно что-то перевернулось. Вот уже больше десяти дней он торчит в этих местах, так негостеприимно его встретивших — пасмурным небом, быстро уходящим летом и ощущением, что всю жизнь он прожил во лжи. Мануэль словно шел по пустыне, и каждое открытие приносило новые унижения и боль. Он почти смирился, что его обманули, предали. Закрылся от всех, опустил руки и постоянно ожидал, что кто-то вытащит спрятанные в шкафу скелеты на всеобщее обозрение. Стоило ему начать узнавать человека, которого он некогда любил, найти оправдание его поступкам, как на свет появлялся очередной скелет, снова лишая Ортигосу надежды.

Альваро, как Гензель, оставил для него след из хлебных крошек. Но часть из них сожрали крысы, еще часть склевали птицы, а остальные размокли под дождем и впитались в матушку-землю. Однако, со свойственной ему энергичностью и упертостью, Альваро снабдил Мануэля сотней — нет, даже тысячей подсказок. И одна из них, самая важная, должна была стать ключом к разгадке тайны.

Долгие годы Мануэль был просто идиотом, пялящимся на море. Устраивать свои дела и решать проблемы он предоставил Альваро. И тот делал то, к чему привык с двенадцати лет, когда взял на себя ответственность и защитил брата, пережившего настоящий кошмар. Вот только родители презирали сына и отреклись от него.

Он, Мануэль, больше не будет отрешенным глупцом. И никому не позволит плохо говорить об Альваро, даже если ему придется свернуть им всем шеи.

— Элиса, лучше молчи, — предостерег Ортигоса.

— Клянусь тебе, я не хотела так думать, я гнала эти мысли…

— Но?..

— Но я слышала слова маркизы в день смерти ее мужа, когда Фран сотрясался от рыданий у кровати отца. Старуха даже в одной комнате с ними не могла находиться.

Эрминия с мрачным видом кивнула, тогда как молодая женщина продолжала:

— Фран не внимал нашим словам и ни на секунду не отходил от покойного, не отпускал его руки. Я была измотана и отправилась спать, тогда-то и услышала этот разговор. Альваро стоял у окна и смотрел на сад, а мать ему сказала: «Теперь ты главный в нашей семье. Нужно решить проблему с твоим недоумком-братцем и его беременной потаскухой».

— А он что?

— А он сказал: «Я знаю, что нужно делать».

— Это ни о чем не говорит, — парировал Лукас.

Элиса продолжала:

— На следующий день после похорон Фран отказался идти в дом. Он выгнал нас всех с кладбища. Было очень холодно, собирался дождь. Я вернулась в особняк, поднялась в нашу комнату и наблюдала за женихом из окна. Он сидел у могилы, рядом с кучей земли, которой могильщик засыпал яму. Мне было очень тревожно, я не знала, что делать и к кому обратиться. Фран не просто скорбел, он словно сошел с ума, потерял голову. Затем я увидела Альваро. Он подошел к брату, сел рядом и долго с ним разговаривал. Когда начался ливень, они вместе пошли в церковь. До этого никто не мог уговорить Франа сдвинуться с места, поэтому я была тронута увиденным.