Всю ночь напролет трудились пираты, вырубая эти двадцать деревьев; те, кому не хватило топоров, высверливали шилом отверстия, закладывали туда порох и его взрывали, а затем сменяли тех, кто работал топором.

Неутомимый Шард переходил от дерева к дереву, дотошно объясняя, куда именно оно должно упасть и что с ним делать, когда упадет. Одни необходимо было срубить, потому что их ветки зацепятся за мачты, другие – потому что их стволы не дадут пройти колесам; в последнем случае пень следовало почти сровнять с землей, и в ход шли пилы; а порою требовалось отпилить и откатить в сторону кусок ствола. Пиратам пришлось здорово попотеть: все эти деревья были настоящие гиганты; с другой стороны, будь они поменьше, они бы росли куда гуще, и местами, на сотни и сотни ярдов, кораблю невозможно было бы войти в лес и выйти из него, не прорубив сперва себе доступ; и все это Шард принял в расчет, вот только время поджимало.

Небо посветлело, близился восход, казалось, пираты ничего не успевают. Но вот встало солнце – и оказалось, что осталось лишь одно, последнее дерево, вся тяжелая работа была выполнена под покровом ночи, а теперь по-быстрому доделали все по мелочи, вот только одно гигантское дерево еще стояло. И тут шлюпка подала сигнал: враги идут. На рассвете арабы помолились – и снялись с лагеря. Шард немедленно приказал подняться на борт всем, кроме тех десятерых матросов, которым поручил последнее дерево; но до «Стреляного воробья» надо было еще добежать, а арабы двинулись в наступление минут за десять до того, как пираты добрались до корабля. Шард погрузил на борт шлюпку – это заняло пять минут; поднял паруса, притом что рук не хватало – на это ушло еще пять минут, и медленно стронулся с места.

Ветер постепенно слабел, и к тому времени, как «Стреляный воробей» добрался до опушки той части леса, через которую Шард проложил просеку, арабы были от него в каких-нибудь пяти морских милях. Шард уже прошел полмили на восток – конечно, это следовало сделать еще ночью, дабы ждать наготове, но у капитана не нашлось ни времени, ни людей, – и, признаться, ни о чем другом, кроме тех двадцати деревьев, он просто не думал. Шард свернул в лес; арабы были прямо за кормой. Заметив маневр «Стреляного воробья», они прибавили скорости.

– Ход десять узлов, – отметил Шард, наблюдая за неприятелем с палубы.

«Стреляный воробей» делал не больше полутора, ведь под сенью деревьев ветер дул слабо. Однако поначалу все шло хорошо. Впереди как раз рухнуло здоровущее дерево, и десятеро пиратов ретиво распиливали ствол.