– Вы кто такой? – спросил Гуров старого хрена, вновь поднимаясь и отходя к окну.

– Алексеев, Константин Сергеевич, – со старческой готовностью представился тот.

– Что вы тут делаете?

– Приехал ученика своего повидать, Асланчика Нассонова, учил я его в одна тысяча девятьсот девяносто…

– Документы ваши попрошу.

– Сейчас, сейчас, – старик начал подниматься с кровати, кряхтя и кренясь то на один бок, то на другой. Гуров отвернулся.

– А ну не дури, – сказал появившийся Крячко, наставляя дуло на деда, – ручки!

Он зашел в комнату, продолжая держать пенсионера на мушке, походя откинул его халат – из-под него тускло блеснул пистолет.

– Силовые решения – не твой вариант, мальчик, – сообщил Станислав, защелкивая наручники. Крепко ухватив деда за нос, стащил маску, обнажив молодое, интеллигентное лицо с тонкими чертами. Точь-в-точь профессор математики.

– Маску на морду нацепил, так хоть бы перчатки напялил. Ручки-то вон какие у нас, ни морщинки.

– Нассонов? – устало спросил Гуров, закрыв глаза.

– Что Нассонов? Хорошо ему. Отдыхает от прогулки на тот свет.

– Жив?! – одновременно крикнули оба – сыщик и убийца.

Довольный произведенным эффектом, Станислав ухмыльнулся:

– Еще как. Уж не знаю, с каким он ангелом-хранителем договорился, но заслужил тот вот таке-е-е-е-енную свечку. Ведь белел уже и хрипеть перестал, я уж собрался ему прям через грудину мотор запускать, глядь – батюшки, в кармане на груди – шприц, уже с жидкостью. А на шприце под скотчем нацарапано: «Колоть в *опу». Ну, я его на живот и прям сквозь штаны и уколол. Помогло. Лежит, отхаркивается. Сейчас «Скорая» будет, но это так, для очистки совести.

– Ну просто феноменально повезло, – беззубо оскалился задержанный.

– Кому, родной?

– Да всем. Кроме меня.

– Это точно. Не все же тебе за веревочки дергать. Вставляй зубы, золушка, и оденься. Скоро карета подъедет, – поторопил Крячко.

Подъехала «Скорая», благо недалеко станция «Скорой помощи» находилась. На кухне-столовой сидел, уперев руки в колени, Нассонов. Дышал тяжело, со свистом, но дышал.