– Смотри, Лева, ответственный какой бизнесмен, – подколол Крячко. – Еще не забудь сообщить в совет директоров и акционерам. Пусть начинают праздновать.
Гуров нашел нужный номер, набрал и протянул мобильник Нассонову. Увидев, что руки Аслана по-прежнему не слушаются, приложил телефон к его уху. И отвернулся.
– Оля, – просипел Нассонов. – Я жив.
– Аслан! Я сейчас…
– Не надо. Позже.
Мацук удивленно вздернул белесые брови, но ничего не сказал. Так, вчетвером, в полном молчании сидели у стола и ждали наряд полиции.
Глава 9. И это все о нем
Глава 9. И это все о нем
– Вообще-то не положено, вы же сами понимаете, – заметил дежурный.
– Да мы понимаем, – стал объяснять Крячко. – И ты нас пойми. Гонялись за этим хреном по всей Расее-матушке, а ведь прокурор, сука в мундире, его отпустит. Сам не хуже нашего знаешь: нарушения при задержании, отсутствие законно полученных доказательств… ну, братишка, сам ведь мент. Хотя бы первый допрос дай провести, пока красавец адвоката не запросил.
– Ну смотрите, на честность вашу полагаюсь, – предупредил дежурный. – Давайте.
– Лева, ты в порядок себя приведи, – предложил Крячко. – Нос себе разбей или хотя бы изваляйся в чем-нибудь. Я тут покараулю, в случае чего – наплету что-нибудь правдоподобное. Ну, там, протокол на тебя на хулиганку составим. Иди.
…Мацук почивал сидя, сложив руки на груди и запрокинув голову. Аккуратно приглаженные светлые волосы, выбритый подбородок, водолазка, военные брюки с многочисленными карманами, ботинки на толстой подошве – ни дать ни взять студент-общественник, застигнутый несправедливой рукой закона прямо во время защиты прав человека, готовый к любой судьбе во имя царства света.
– Мацук, просыпайтесь, – позвал Гуров.
Тот открыл глаза – серые, почти белые, со зрачками, обведенные темным контуром, – и без тени неприязни глянул на сыщика:
– Здравствуйте, Лев Иванович, что изволите? Вы еще не на больничном?
– С понедельника.
– А супруга ваша как поживает?
– Супруга моя, Серый, тебе точно не по зубам.
– Как знать, как знать… – протянул тот двусмысленно. – А что за фамилию вы сейчас упомянули, не извольте гневаться?