Но я вздыхаю с облегчением. Они все же приехали. Они это сделали.

Дети, как и я во время своего первого визита в дом Бэрдов, с восторгом рассматривают одеяние Малкольма. Один из мальчишек протягивает руку, чтобы потрогать сверкающие золоченые пуговицы на запястье консьержа. Малкольм воспринимает любопытство малышей с улыбкой, и я вижу, что дети и их матери сразу начинают чувствовать себя более раскованно.

Они оглядывают вестибюль, и малыши невольно раскрывают рты от изумления при виде огромного пространства – ничего подобного они никогда еще не видели. Один из них внимательно смотрит на кнопки лифта и, когда я нажимаю на самую последнюю и говорю ему, что мы сейчас поднимемся на двенадцатый этаж, радостно пищит:

– Ура, пентхаус!

Двери под хихиканье детишек медленно закрываются, и лифт начинает двигаться вверх.

Малыши возбужденно пихают друг друга – вокруг столько всего нового и необычного.

Выйдя из лифта в фойе двенадцатого этажа, они застывают было на месте, но я, не давая им возможности как следует осмотреться, торопливо веду их, словно коварный Крысолов, в обеденный зал, раздавая им красные леденцы на палочках, которые детишки торопливо разворачивают и суют в рот.

При виде карусели они разражаются радостными возгласами:

– Ничего себе! Да быть этого не может! Вы только посмотрите!

Разумеется, у всех тут же возникает желание прокатиться. Хотя мамы крепко держат детей за руки, нескольким из них удается вырваться, и они устремляются вперед.

– Не сейчас, не сейчас, – увещеваю я. – Потом покатаетесь. Сначала за стол.

Появляется Паулина. Я прошу ее проводить мам в одну из гостиных и сказать, что они могут отдохнуть, пока дети будут поедать угощение и играть, и что для них приготовлены птифуры и горячий индийский чай сорта «Дарджилинг». Паулина тут же уводит женщин, которые нисколько не возражают против этого. Дети, оставшись одни, садятся за стол.

Некоторые из малышей тревожно смотрят на закрывшиеся за их мамами застекленные створчатые двери, но тут же вспоминают о леденцах, которые держат в руках, и успокаиваются. В комнату входит Колетт, и все внимание малышей немедленно переключается на нее. Он нее исходит божественный аромат, и она разговаривает с детишками так ласково, что похожа на сказочную добрую фею.

На ней новое, с иголочки платье, вокруг шеи – бриллиантовое ожерелье, в ушах – огромные серьги, которые покачиваются где-то на уровне подбородка. Дети смотрят на нее с изумленным благоговением, их лица буквально светятся радостью. Видно, что благодаря присутствию в обеденном зале детей Колетт тоже находится в приподнятом настроении. Она показывает им воздушные шары, раздает сладости и рассказывает о том, что скоро им принесут праздничный торт.