Воздух словно застревает у меня в легких – я уверена, что если я сейчас попытаюсь выдохнуть, то из моей груди вырвется крик. Открыв рот, я тоже зажимаю его руками – как Паулина.
– Что? – переспрашивает Колетт, издав от неожиданности и изумления нервный смешок. – Что ты такое сказал?
Она садится рядом с Пэтти и, подняв брови, с удивлением смотрит на мужа с таким видом, словно ей кажется, что он сошел с ума.
Мистер Бэрд, закрыв глаза, словно призывая на помощь все свое самообладание, со стоном крутится на месте и трет руками лицо, которое снова багровеет, особенно щеки.
– Почему ты сказал такую ужасную вещь в присутствии нашей дочери, да еще в ее день рождения? – настаивает его супруга.
– Колетт… пора все это прекратить, – говорит мистер Бэрд.
– Что прекратить? – Колетт встревоженно смотрит на меня, потом на Паулину и на Стивена. – О чем это он?
Я вижу взгляд мистера Бэрда, устремленный на Колетт, и понимаю, что вот сейчас он скажет ей правду. Он явно больше не в силах притворяться и поддерживать иллюзию существования Пэтти.
Двадцать лет он делал это, но теперь, похоже, его терпению пришел конец.
Должно быть, он думает о том, что будет дальше – через год, через два. Новые няни. Новые детские праздники для девочки, которая давным-давно умерла. Людей, которым придется затыкать рты, будет все больше и больше. Ситуация выходит из-под контроля, и мистер Бэрд понимает это.
Более того,
Глава 54
Глава 54
– Колетт, – говорит мистер Алекс, – я так больше не могу.
Его жена неподвижно сидит на стуле и молчит.
– Хватит, Колетт. Все кончено.
В голосе Алекса Бэрда слышна неподдельная боль. Кажется, что за последние несколько минут он постарел лет на десять.
Отступив на несколько шагов, он пинает ногой плюшевого жирафа, забытого кем-то на стуле, и игрушка, отлетев в сторону, падает на пол. Взмахом руки он сбрасывает со стола композицию из мягких игрушек и игрушечного поезда, которую Колетт составляла несколько часов, и ее составные части разлетаются во все стороны.
Колетт издает громкий крик.