– Знаете, мистер Грант, сейчас я чувствую себя ужасно маленькой капелькой.

– Ну, дружок, и с таким настроением вы хотите переубедить британскую публику? У вас и так небольшая весовая категория.

– Потому что я не написал ни одной книги раньше, вы это хотите сказать?

– Нет, это-то как раз и не важно. Первые книги у большинства авторов часто бывают самыми лучшими, потому что именно их хотелось написать больше всего. Я имею в виду то, что большинство читателей, которые не открывали после школы ни одной книги по истории, будут считать себя вправе судить – и осуждать – вас. Осуждать за то, что вы стараетесь обелить Ричарда. «Обелить» звучит гораздо неприятнее, чем «реабилитировать», так что будут употреблять именно это слово. Кто-то, быть может, потрудится заглянуть в энциклопедию – и уж в этом случае будет к вам совершенно безжалостен. А серьезные историки вас не заметят.

– Пусть только попробуют! Я их заставлю обратить на себя внимание!

– Вот так-то лучше! Вижу боевой дух. Кстати, вы уже успели что-нибудь написать до того, как узнали, что вы не первооткрыватель?

– Да, две главы…

– И что вы с ними сделали? Надеюсь, не выкинули?

– Ну… я чуть было не бросил их в камин…

– Что же вас остановило?

– Камин был электрическим. – Кэррэдайн вытянул длинные ноги и рассмеялся. – Мне не терпится ткнуть в нос британской публике парочку фактов из ее же истории. Чувствую уже, как закипает в жилах кровь Кэррэдайна Первого.

– Наверное, весьма активный был человек?

– Да уж, и безжалостный вдобавок. Старик начал простым лесорубом, а под конец жизни у него был замок в стиле ренессанс, и две яхты, и собственный вагон. Железнодорожный. Зеленые шелковые занавески с бомбошками и такая инкрустация по дереву, что видеть надо! Но в последнее время кое-кто начал поговаривать – и среди них не последним Кэррэдайн Третий, – что фамильная кровь стала совсем жидкой. Это они меня в виду имеют. Но сейчас я – Кэррэдайн Первый. Теперь знаю, как чувствовал себя старик, когда хотел купить какой-нибудь очередной лес, а ему отказывали… Все, отправляюсь работать!

– Вот и прекрасно, – похвалил Грант. – А я буду с нетерпением ждать обещанного посвящения. – Он взял со стола блокнот и протянул юноше. – Я тут кое-что нацарапал, нечто вроде полицейского досье. Возможно, вам пригодится.

Кэррэдайн с уважением посмотрел на блокнот.

– Выдирайте нужные страницы и забирайте. Я уже покончил со всем этим.

– Теперь вы, конечно, займетесь настоящими делами и позабудете про наше исследование, – с тоской произнес Кэррэдайн.

– Никакое дело не доставит мне столько удовольствия, как наше, – чистосердечно признался Грант. Он посмотрел на портрет, который все еще стоял на тумбочке, прислоненный к стопке книг. – Марта считает, что он похож на Лоренцо Великолепного. Ее приятель Джеймс говорит, что это лицо святого, а мой хирург – что это лицо калеки. Сержант Уильямс думает, что он походит на судью. Но мне кажется, что ближе всех к истине была старшая сестра.