– Удивительно, как успокаивает, когда тебя называют патологическим образцом. Или, вернее, называют патологическим образцом таким тоном.

– Помнишь день в Верезе, когда шел дождь и мы пошли в музей и смотрели там экспонаты в банках?

– Да, а потом тебя стошнило на тротуаре.

– Зато тебя стошнило, когда у нас на ланч было сердце овцы, потому что ты видел, как его фаршировали, – немедленно парировала она.

– Лалла, милая, – произнес Грант, начиная хохотать, – ты совсем не повзрослела.

– Слушай, это очень хорошо, что ты еще можешь смеяться, даже если ты смеешься надо мной, – захваченная этим всплеском детского соперничества, заявила она. – Скажи, когда захочешь ехать дальше.

– Сейчас.

– Сейчас? Ты уверен?

– Совершенно. Я обнаружил, что определение «патологический образец» имеет необыкновенные целительные свойства.

– Ладно, в следующий раз не жди, когда дойдешь до точки и вот-вот задохнешься, – сказала Лора совершенно обыденным тоном.

Грант не знал, что действовало более успокаивающе – убежденность Лоры, что это просто нечто вроде удушья, или ее трезвое восприятие иррационального.

Глава четвертая

Глава четвертая

Если Грант воображал, что его шеф выразит удовлетворение ввиду вероятности его более быстрого выздоровления или по поводу его пунктуальности в том, что касалось газеты, он ошибался. Брюс как был, так и остался скорее противником, чем коллегой. В его ответе дело рассматривалось поистине всеобъемлюще, что было типично для Брюса. Читая его письмо, Грант думал, что только Брюсу с таким успехом удавалось съесть один и тот же пирог дважды. Первым пунктом Брюс делал Гранту выговор за его непрофессиональное поведение, выразившееся в изымании предмета, который находился рядом с умершим по неустановленной причине. Вторым пунктом Брюс выражал удивление, что Грант решился обеспокоить занятый делами департамент по такому тривиальному поводу, как изъятая газета, и высказывал предположение, что разрыв с привычным каждодневным окружением, без сомнения, стал причиной его, Гранта, потери способности принимать правильные, соответствующие обстоятельствам решения. Третьего пункта не было.

От письма Брюса, написанного на так хорошо знакомом тонком бланке, у Гранта создалось четкое впечатление, что его не просто поставили на место, а выставили. В действительности письмо означало: «Не могу себе представить, почему вы, Алан Грант, беспокоите нас как докладывая о своем здоровье, так и интересуясь нашими делами. Нам неинтересно первое, и вы не имеете никакого отношения ко второму». Он был аутсайдером. Ренегатом.