На лице Йогурта нетерпение начало вытесняться неприязнью.

– Не хотите ли присоединиться? – добавил Грант. – Виски?

Йогурт размяк.

После этого дело пошло как по маслу. Йогурт все еще исходил негодованием по поводу беспокойств, которые ему причинили. Ему даже пришлось в свое свободное время явиться на расследование. С ним так же просто, подумал Грант, как с ребенком, который только что научился ходить. Чуть-чуть подтолкни, и он будет двигаться в нужном вам направлении. Йогурту была ненавистна не только необходимость присутствовать при расследовании, ему было ненавистно само расследование, ненавистен каждый, кто был связан с расследованием. В промежутках между проявлениями своей ненависти и двумя двойными порциями виски он дал Гранту подробный отчет обо всех и обо всем. Йогурт окупил потраченные на него деньги полнее, чем кто-либо когда-либо. Он был в курсе этого дела от начала и до конца: от первого появления Б-Семь на Юстонском вокзале до заключения следователя. Он был истинным первоисточником информации, и она из него лилась, как будто из пивного бочонка выбили затычку.

– Он ездил у вас раньше? – спросил Грант.

Нет, Йогурт до этого никогда его не видел и выразил радость, что никогда больше не придется его увидеть.

В этот момент удовлетворение, которое испытывал Грант, внезапно перешло в пресыщение. Еще полминуты в компании Йогурта – и его стошнит. Грант оттолкнулся от стойки бара и ушел искать библиотеку.

Дом, в котором помещалась библиотека, был так уродлив, что и описать невозможно: сложенное из камня чудовищное здание, выкрашенное в цвет сырой печенки; однако после Йогурта и оно воспринималось как чистый цветок цивилизации. Сотрудники были очаровательны, а главный библиотекарь оказался маленьким худеньким человеком – воплощением увядшей элегантности, с галстуком не шире, чем черный шелковый шнурок у его пенсне. В качестве противоядия слишком большой дозе Мердо Галлахера ничего не могло быть лучше.

Маленький мистер Таллискер был шотландцем с Оркнейских островов – что, как он отметил, означало не быть шотландцем вовсе, – и он интересовался островами и хорошо знал их. Он знал все о поющих песках на Кладда. Были, по слухам, еще и другие поющие пески (каждый остров непременно желал обладать тем же, что имелось у его соседей, притом немедленно, сразу же, как дойдут слухи о чем-нибудь новом, будь то пристань или легенда), но пески Кладда были подлинными. Как и на большинстве островов, они тянулись по атлантической стороне, были обращены к открытому океану и смотрели на Тир-на-Ног. Который, как мистер Грант, наверное, знает, является гэльским раем. Страна вечно юных. Интересно, не правда ли, как разные народы выражают свою идею рая? Для одного это пир в обществе прекрасных женщин, для другого – забвение, для третьего – непрерывно звучащая музыка и отсутствие работы, для четвертого – добрые охотничьи угодья. У гэлов, полагает мистер Таллискер, самая чудесная идея. Страна юности.