– Но ведь аристократы общаются только друг с другом и на остальных смотрят сверху вниз, разве не так?

– В Англии никогда никакой класс не мог общаться только друг с другом, как вы это называете. Смешанные браки на всех уровнях существуют вот уже две тысячи лет. Никогда не было отдельных, резко различающихся классов – или, во всяком случае, класса аристократов в том смысле, какой вы имеете в виду.

– Наверное, сейчас все эти дела стираются, – слегка недоверчиво предположил мистер Каллен.

– О нет. Это всегда было очень расплывчато. Даже наша королевская семья. Елизавета Первая была внучкой лорд-мэра. И вы обнаружите, что у личных друзей королевской семьи часто вообще нет титулов: я имею в виду людей, которые запросто принимаются в Букингемском дворце. В то время как дерзкий новоиспеченный барон, который сидит рядом с вами в дорогом ресторане, быть может, начинал свою жизнь укладчиком шпал на железной дороге. В Англии, если речь идет о классах, вообще нет такого обыкновения – не общаться. Это невозможно. Это возможно только для миссис Джонс, которая презрительно фыркает по поводу своей соседки миссис Смит, потому что мистер Джонс получает на два фунта в неделю больше, чем мистер Смит.

Грант отвернулся от удивленного американца и приветствовал Зои.

– Прошу прощения за печку. Боюсь, я слишком поздно разжег ее и еда еще не готова. У нас была очень интересная беседа. Это мистер Каллен, он летчик, работает на фрахте в Восточной коммерческой авиакомпании.

Зои подала Каллену руку и спросила, на каких самолетах он летает.

По тону его голоса Грант заключил, что мистер Каллен думает, что Зои проявляет интерес из снисходительности. Снисходительность – именно этого он ожидал от аристократки.

– Они очень тяжелы в управлении, не правда ли? – заметила Зои сочувственно. – Мой брат летал на таком, когда работал в Австралии. Он всегда ругал их.

Она начала разворачивать пакеты с едой.

– А сейчас он работает в офисе в Сиднее и летает только на своем маленьком самолетике «Бимиш-восемь». Славная штука. Я летала на нем, когда он только купил его, до того как увез в Австралию. Дэвид, мой муж, и я тоже мечтали о таком, но мы никогда не могли позволить себе этого.

– Но ведь «Бимиш-восемь» стоит только четыре сотни, – брякнул мистер Каллен.

Зои облизала пальцы, ставшие липкими от яблочного пирога.

– Да, я знаю, но у нас никогда не было лишних четырех сотен.

Мистер Каллен, чувствуя, что тонет, попытался отыскать terra firma[69].

– Не буду я объедать вас, – заявил он. – В отеле меня хорошенько накормят. Мне и правда надо возвращаться.