– Вот. Боюсь, она не очень хорошая. Это просто любительский снимок, понимаете. Он сделан, когда мы все поехали на побережье.

Грант почти неохотно взял протянутый ему кусочек картона.

– Тут… – начал Тед Каллен, поднимая руку, желая показать.

– Нет, подождите! – остановил его Грант. – Дайте посмотреть, не узнаю ли я – не узнаю ли я кого-нибудь.

На фотографии была примерно дюжина парней, снятых на веранде какого-то дома на берегу моря. Они тесными группами сидели на ступеньках или стояли, облокотясь на тонкие деревянные перила, все в той или иной стадии déshabille[70]. Грант пробежал взглядом по их смеющимся лицам и ощутил сильное облегчение. Здесь не было ни одного, кого бы он когда-либо…

И вдруг увидел парня на нижней ступеньке. Он сидел, зарыв ноги глубоко в песок, сильно прищурив глаза и слегка повернув в сторону подбородок, как будто обращался в этот момент к тому, кто стоял сзади. Именно так была повернута его голова на подушке в купе Б-Семь утром 4 марта.

– Ну?

– Это ваш друг? – спросил Грант, указывая на человека на нижней ступеньке.

– Да, это Билл. Как вы узнали? Значит, вы встречали его где-то?

– Я… я склонен думать, что встречал. Хотя, конечно, имея только эту фотографию, поклясться не могу.

– Я и не хочу, чтобы вы клялись. Просто дайте мне общую сводку погоды. Просто скажите прямо, когда и где вы видели его, и я найду его, можете не сомневаться. Вы знаете, где вы встречали его? Я хочу сказать, вы помните?

– О да, помню. Я видел его в купе – купе спального вагона – лондонского почтового, который прибывал в Скоон рано утром четвертого марта. На этом поезде и я приехал на север.

– Вы хотите сказать, Билл приехал сюда? В Шотландию? Зачем?

– Не знаю.

– Он не сказал вам? Вы говорили с ним?

– Нет. Говорить с ним я не мог.

– Почему?

Грант протянул руку и мягко подтолкнул своего собеседника, так что тот сел на стул, стоявший позади него.

– Не мог, потому что он был мертв.