– Ладно, мистер Грант. Вы – босс. Как зовут вашего приятеля?

– Пэт Рэнкин, – ответил Грант и уехал в Скоон.

Почти всю прошлую ночь он пролежал без сна, уставившись в потолок, позволяя картинкам у себя в мозгу всплывать, накладываться одна на другую и исчезать, – так работает камера, снимающая кинотрюки. Картинки возникали, ломались, расплывались, меняясь каждое мгновение. Он лежал на спине, наблюдая, как они пляшут, непрерывно переплетаясь, и не принимал никакого участия в их вращении, как будто это отражалось на экране северное сияние.

Именно в таком режиме его мозг работал наиболее эффективно. Конечно, он мог работать и по-иному. Отлично работать. В задачах, включающих, например, временно-пространственную последовательность. В случаях, когда А находился в точке X в 5:30 утра…надцатого числа такого-то месяца, мозг Гранта работал с точностью вычислительной машины. Однако в деле, где мотивы решали все, он отступил и позволил своему мозгу свободно рассматривать проблему. Если оставить его в покое, он выдаст ту картинку, которая требовалась.

Гранту было по-прежнему непонятно, почему Билл Кенрик отправился на север Шотландии, вместо того чтобы поехать в Париж и встретиться там со своим другом, и еще менее было понятно, почему он отправился с документами на имя другого человека. Однако Грант начал догадываться, почему Билл Кенрик внезапно заинтересовался Аравией. Каллен, глядя на мир со своей ограниченной точки зрения летчика, связал этот интерес с маршрутами полетов. И все же Грант был уверен, что причина интереса кроется в другом. По словам самого Каллена, Кенрик не проявлял никаких признаков того, что он называл «нервами». Непохоже было, чтобы одержимость маршрутами, которыми он летал, была связана с погодой в любом из ее состояний. Где-то когда-то во время полета по одному из этих проклятых унылых маршрутов Кенрик нашел что-то, что заинтересовало его. Интерес этот возник в тот раз, когда его сдуло с курса одним из пыльных штормов, столь частых во внутренней Аравии. После этого случая Кенрик вернулся «потрясенным», не слышал, что ему говорят, «был все еще там».

Итак, утром Грант отправился в Скоон попытаться выяснить, что могло так сильно заинтересовать Билла Кенрика в этой открытой всем ветрам необъятной каменистой пустыне, этом отталкивающем полуконтиненте, которым является Аравия. И конечно же, он пошел к мистеру Таллискеру. Если кто-нибудь хотел все узнать о налогах на дом или о составе лавы, он шел к мистеру Таллискеру.

Публичная библиотека в Скооне в эти утренние часы была пустынна. Таллискера Грант нашел за чашкой кофе с пончиками. Он подумал, что пончики – ребячески милый и решительный выбор для человека, который имел такой вид, будто он живет на одних маленьких вафлях и китайском чае с лимоном. Мистер Таллискер пришел в восторг, увидев Гранта, спросил, как продвигается его изучение островов, с интересом выслушал еретический отчет Гранта о посещении этого рая и выразил готовность помочь в его новом исследовании. Аравия? О да, у них есть целая полка книг об этой стране. Об Аравии писали почти столько же людей, как о Гебридах. Существовала та же, если мистер Грант позволит ему подобное высказывание, тенденция приверженцев идеализировать предмет.