Грант откинулся на стуле и дал тишине окутать себя. Он почти мог слышать, как оседает в неподвижность пыль. Как в Вабаре.

Билл Кенрик приехал в Англию. А через три недели, когда он должен был встретиться с другом в Париже, отправляется в Шотландию под именем Шарля Мартина.

Грант мог представить себе, почему он захотел приехать в Англию, но для чего этот маскарад? Зачем этот налет на север?

Кого он хотел посетить как Шарль Мартин?

Он мог нанести этот краткий визит и все же встретиться в Париже с другом в условленное время, если бы не этот случай с падением в пьяном виде. Он мог поговорить с кем-то в Шотландии, а затем вылететь из Скоона и попасть в отель «Сен-Жак» к обеду.

Но почему как Шарль Мартин?

Грант поставил книги обратно на полку, любовно погладив их – жест, которым он ни разу не одарил те, что относились к Гебридам, – и пошел к мистеру Таллискеру в его маленький кабинет. В конце концов он нашел нить к пониманию поступков Кенрика. Он знал, как проследить его путь.

– Как вы считаете, кто сейчас в Англии самый крупный авторитет по Аравии? – спросил Грант мистера Таллискера.

Мистер Таллискер, раздумывая, покачал своим пенсне на черной ленточке. Существует целый рой, если можно так сказать, последователей Томаса и Филби и многих других известных имен, но, по его мнению, только Херон Ллойд может быть назван поистине большим ученым. Быть может, он, мистер Таллискер, испытывает пристрастие к Ллойду потому, что он единственный из всех, кто пишет на английском языке так, что это действительно настоящая литература; однако правда и то, что помимо своего писательского дара он обладает положением в науке, полнотой знаний и лучшей репутацией. Он совершил ряд эффектных путешествий во время своих раскопок и обладает значительным авторитетом среди арабов.

Грант поблагодарил мистера Таллискера и пошел заглянуть в «Кто есть кто». Он хотел узнать адрес Херона Ллойда.

После этого он отправился обедать; только вместо того чтобы пойти в «Каледониан», комфортабельный и отмеченный достаточным числом звезд, Грант, подчиняясь непонятному импульсу, двинулся на другой конец города, чтобы поесть там, где он завтракал несколько недель назад, в то темное утро, имея перед собой бесплотный дух мертвеца из Б-Семь.

На этот раз ресторан не выглядел мрачным и полуосвещенным; зал сиял и сверкал – весь серебро, хрусталь, белоснежные скатерти. Даже манишка мелькала там, где надо всем парил метрдотель. Но здесь была и Мэри, тихая, уютная, пухленькая, такая же, какой она была в то утро. Грант вспомнил, как отчаянно он нуждался тогда в успокоении, и с трудом мог поверить, что этим измученным, истерзанным существом был он сам.