– Она не слышала, как он упал?

– Она слышала, кажется, как что-то глухо стукнуло, и подумала, что это снимают с полки чемодан. Но у Билла не было никакого чемодана, который бы он снимал и который мог «глухо стукнуть». Кстати, Билл говорил по-французски?

– Только чтобы как-то обходиться.

– Avec moi[71].

– Угу, примерно в этом роде. А что?

– Просто поинтересовался. Похоже, будто он собирался остановиться где-то на следующую ночь.

– Вы хотите сказать – в Шотландии?

– Да. Евангелие и французский роман. Притом, что он не говорил по-французски.

– Может, его шотландские знакомые тоже не говорили.

– Даже шотландцы, как правило, не знают французского. Однако, если он собирался провести где-то вечер, он не мог бы встретиться с вами в тот день в Париже.

– О, опоздать на день – по такому поводу Билл не стал бы беспокоиться. Он мог бы послать мне телеграмму четвертого.

– Да-а… Хотел бы я понять, зачем Биллу нужно было так тщательно маскироваться?

– Темнить?

– Да. Так войти в роль. Зачем ему понадобилось, чтобы думали, будто он француз?

– Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь захотел, чтобы думали, будто он француз, – заявил мистер Каллен. – А что вы надеетесь узнать у этого типа, у Ллойда?

– Я надеюсь, что это Ллойд провожал его на Юстонском вокзале. Помните, они беседовали о Раб-аль-Кали, что для уха старого Йогурта прозвучало – очень типично для него – «Грабь Кэйли».

– Этот Ллойд живет в Лондоне?

– Да. В Челси.

– Хоть бы он был дома.

– Надеюсь, что это так. А теперь, пожалуй, я проведу последний часок с Терли, и если вы в состоянии просто тихо посидеть и подумать над нашей проблемой, тогда потом давайте вместе пойдем в Клюн, и вы познакомитесь с семейством Рэнкин.