– Да, – согласился Грант, а в душе не поверил. По очень простой причине: с воздуха кратер был бы очень ясно виден. С воздуха он бы выглядел точно таким, каков он есть, – круглой ямой, окруженной выброшенной из нее землей. Однако Грант не собирался спорить с Ллойдом. Пусть Ллойд говорит. Он становился ему все более и более интересен.

– Это место расположено очень близко к трассе, по которой этот мальчик, Кенрик, летал через пустыню, как он и сам рассказывал, и я думаю, что именно его он и видел.

– Вы не знаете, он определил координаты этого места?

– Не знаю. Я не спрашивал. Но думаю, определил. Он показался мне очень знающим и умным молодым человеком.

– Вы не расспрашивали его о подробностях?

– Если кто-нибудь начнет говорить вам, мистер Грант, что он обнаружил остролист, растущий посередине площади Пикадилли, прямо в ее центре, вы заинтересуетесь? Или просто подумаете, что человека нужно терпеливо выслушать? Я знаю пустыню так же хорошо, как вы Пикадилли.

– Да, конечно. Так это не вы провожали Кенрика на вокзале?

– Мистер Грант, я никогда никого не провожаю. Сочетание мазохизма и садизма, которое я всегда порицал. А кстати – куда?

– В Скоон.

– В Шотландию? Я понял, что ему хочется развлечься. Зачем же он отправился в Шотландию?

– Мы не знаем. Именно это обстоятельство нам бы очень хотелось выяснить. Он ничего не говорил, что могло бы послужить ключом к разгадке?

– Нет. Он рассчитывал найти кого-нибудь другого, кто согласился бы его субсидировать. То есть после того, как понял, что на меня надеяться нечего. Может быть, он поймал такого человека, а тот живет в Шотландии. Никого конкретно я назвать не могу. Есть, конечно, Кинси-Хьюэтт. У него есть связи в Шотландии, но, по-моему, сейчас он в Аравии.

Ну ладно, по крайней мере, Ллойд предложил первое разумное объяснение этой внезапной поездке на север с одним маленьким саквояжем. Поговорить с тем, кто, быть может, согласился его поддержать. Отыскал этого человека в последний момент, когда вот-вот должен был встретиться с Тедом Калленом в Париже, и бросился к нему на север. Все великолепно сходится. Это уже успех. Только почему как Шарль Мартин?

Как будто читая мысли Гранта, Ллойд произнес:

– Кстати, если Кенрик ехал под именем Шарля Мартина, каким образом выяснили, что он – Кенрик?

– Я ехал этим же поездом в Скоон. Увидел его уже мертвым и заинтересовался наброском стихов, которые он нацарапал.

– Нацарапал? На чем?

– На полях вечерней газеты, – ответил Грант, удивившись, какое имеет значение, на чем Кенрик писал.

– О-о.

– Я был в отпуске, делать было нечего, вот я и развлекался поисками разгадки.