– Тайна заключается только в том, откуда у Кенрика его документы. Я понимаю, почему вы не хотите обращаться к официальным источникам. А тот, кто провожал Кенрика на Юстонском вокзале? Он не мог быть Шарлем Мартином?

– Полагаю, мог.

– Ведь документы можно было просто одолжить. Кенрик отнюдь не произвел на меня впечатление… ну, скажем, нечестного человека.

– Нет-нет. Судя по всему, он таким не был.

– И все же это очень странно. Несчастный случай, который, по вашим словам, произошел с ним… я хочу сказать, нет никаких сомнений, что это действительно был несчастный случай? Это не могла быть ссора, как вы полагаете?

– Нет, это падение, увы, обычный случай, который может произойти с каждым.

– Ужасно. Как я уже говорил, в наши дни мало кто из молодежи сочетает в себе смелость и ум. Многие приходили ко мне, они проделывали далекий путь, чтобы поговорить со мной…

Ллойд продолжал говорить, а Грант сидел, слушал и наблюдал.

Действительно ли так уж много людей приходило к нему? Казалось, Ллойд очень доволен, что может посидеть и поговорить с посторонним человеком. Похоже, у него не было назначено никакого свидания на вечер и он не ждал гостей к обеду. Ни одной паузы в разговоре, которую хозяин делает специально для того, чтобы случайному посетителю удобно было уйти. Ллойд сидел и говорил, говорил своим тонким, исполненным самодовольства голосом и любовался своими руками. Он держал их на коленях и все время менял их положение, но это были не жесты, подчеркивающие произносимые фразы, а скорее изменение декорации. Грант счел этот нарциссизм обворожительным. Он прислушался к тишине, царившей в этом маленьком доме, отгороженном от шума, от транспорта. В статье о Ллойде в «Кто есть кто» не упоминались ни жена, ни дети, а обычно те, у кого они есть, с гордостью приводят их имена; так что, по всей видимости, обитателями дома были только сам Ллойд и его слуга. Было ли у него достаточно интересов, чтобы компенсировать отсутствие человеческого общения?

У него, Алана Гранта, дома тоже было полное отсутствие человеческого тепла; однако его жизнь была так насыщена встречами с разными людьми, что возвращаться в квартиру, где никого не было, представлялось роскошью, душевным наслаждением. Была ли жизнь Херона Ллойда полной и давала ли она ему удовлетворение?

Или этому истому Нарциссу иногда требовался какой-нибудь компаньон, помимо собственного отражения?

«Интересно, сколько ему лет? – подумал Грант. – Он выглядит моложе своего возраста, это несомненно – ведь он старейшина среди археологов, работающих в Аравии. Пятьдесят пять или чуть больше. Вероятно, ближе к шестидесяти. Он не привел в биографии дату своего рождения, так что все за то, что около шестидесяти. Вряд ли он сможет еще много лет выдерживать полевые условия, даже учитывая его хорошее здоровье. Что он будет делать в оставшиеся годы? Проведет их, любуясь своими руками?»